Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

Но только не этому! Не этой омерзительной твари, что встретила нас в аудитории по истории королевства.

Казалось бы, и предмет-то такой спокойный – не то, что боевая магия какая-нибудь.

Но беда пришла, откуда не ждали.

У нее (этой твари в смысле!) было длинное червеобразное тело размером в два человеческих роста, осклизло блестящее влажными черными сегментами. Помимо этого у создания имелись многочисленные красные ножки, а также расположенные на них присоски цвета сырого мяса, которые, надо полагать, были неким подобием челюстей. Глаз у чудовища был почему-то только один, похожий на человеческий, что смотрелось откровенно жутковато.

Которое явно ничуть не было творением Дриадьей Праматери! Тут, скорее, приложили руку шеликуны. Причем все разом. Хотя б даже они убоялись, думаю.

Студенты с выражением крайнего омерзения на лицах обступили образину, которая уютненько заняла все место между преподавательской кафедрой и студенческими столами.

Но многие даже подойти не рискнули. Особо впечатлительная фея Лисени Гридек, зажав рукой рот, скрылась в коридоре.

– Это что за… – в безуспешной попытке подобрать подходящее слово, отражающее всю степень моего отвращения, я поморщилась.

– А это как раз то, о чем я тебе рассказывал, – отозвался Ульвар Мортен, занимая на скамье место рядом со мной.

Мортен уверенно опередил вампира Эла Куртоля, которому ничего не оставалось, как усесться рядом с оборотнем. Лекция по истории была строенной у факультетов некромантии, артефакторики и природной магии.

– Что-то не припомню, чтоб ты рассказывал мне про огромную омерзительную и явно хищную многоножку, – выгнула бровь я.

– Статую Аригуна и Ольфозы помнишь?

Как я могла не помнить? В последнее время все только и говорили, что об этой статуе и о Похитителе Яйца. За последние недели яйцо успело еще парочку раз пропасть, несмотря на все магические ловушки и даже охрану, выставленную руководством академии.

Однако стараниями доблестных метаморфологов, Заветное Яйцо каждый раз красовалось на прежнем месте. Каждый раз новое. Но каждый раз, увы, недолго.

– Так вот, именно эта красотка должна была из него вылупиться, – усмехнулся оборотень. – Артроплевра собственной персоной.

– Очень такое натуральное воплощение, надо сказать, – заметила я, не в силах смотреть на сороконожку – уж больно она была неприятна. – Теперь понятно, почему скульптор запечатлел момент, когда Аригун разбил последнее яйцо. Этот день надо как национальный праздник отмечать!

– Так он и есть праздник, – тут же радостно поведал Уль. – День Одоления. Вы разве не отмечаете?

Вообще-то мы с бабулей никаких светских праздников, в том числе Дней Одоления, не праздновали.