Астральное тело холостяка

И правда, если б Христос существовал, разве бы он разрешил умереть самым близким Никите людям? Бога нет! Нет его! Но сейчас, стоя на дороге, где в двух разбитых машинах лежали мертвые люди, его друзья и совсем чужие, незнакомые, Слон вдруг понял: он не один, рядом есть кто-то невидимый. И этот некто сказал ему на ухо:

«Надень на себя крест отца Дионисия, возьми младенца и ступай в Бойск к матушке Ирине».

В памяти вдруг ожили слова, которые он слышал в детстве на службе: «Помяни, Господи, души усопших раб твоих и сотвори им вечную память».

Держа на руках кулек с тихо сопящей девочкой, Никита помчался вперед и в конце концов увидел дом, в окне которого, несмотря на поздний час, горел свет. Парень постучал в дверь, а когда на пороге появилась пожилая женщина в платье, Слонов понял: это та, кто ему нужна, и протянул ей ребенка. А потом произнес совершенно несвойственную фронтмену «Ронди Кар» речь:

– Матушка Ирина, меня к вам послал отец Дионисий, упокой Господь его душу. Помогите, Христа ради.

До Бойска Слонов бежал, у него было столько сил, словно он хорошо выспался и поел. Хозяйке дома Никита на одном дыхании за пять минут рассказал об аварии. Потом хотел отвести матушку Ирину к месту смерти священника, но едва всю информацию выплеснул, провалился в забытье.

Глава 35

Очнулся Слонов днем на широкой кровати, укрытый пуховой периной. С одной стены с потемневших икон на него смотрели торжественно-печальные лики святых, перед ними мерцала лампадка. В комнате висели полки с книгами, у окна громоздился письменный стол с раритетной чернильницей и томами в потрепанных кожаных переплетах. Большое кресло, накрытое старым клетчатым пледом, выглядело уютным. Тихо говорили «тик-так» ходики с двумя гирьками.

Никита сел, продолжая оглядываться. И в этот момент в комнату вошли старушка, женщина лет тридцати пяти и крепкий мужчина. Первая села на кровать, вторая застыла на пороге, дядька опустился в кресло и без обиняков заявил:

– Будем знакомы. Я Филипп Петрович Ветров. Ты находишься в доме матушки Ирины, вдовы отца Владимира. Сам-то кто?

– Музыкант, – пробормотал парень. – Никита Слонов.

– Расскажи нам, сынок, что случилось, – попросила бабуля. – Но сначала молочка теплого выпей. Коровка своя, хорошая, добрая.

Голос хозяйки дома звучал ласково, смотрела она на нежданного гостя с такой любовью, что Слон почему-то зашмыгал носом, а потом вдруг заплакал как маленький.

– Это ничего, даже хорошо, – загудел Ветров, подавая Никите полотенце. – На-ка, утрись. Это душа у тебя просыпается.

Матушка Ирина встала, обняла парня, прижала его голову к своему животу и тихо заговорила:

– Ну-ну, Господь управит.