Астральное тело холостяка

В Литинституте студенты по части выпивки давали фору даже будущим журналистам, но я никогда не напивался до состояния поросячьего визга, знал меру.

Боря показал рукой на подоконник.

– От такого набора голова развалится, даже если всего по три капли из каждой емкости попробовать.

Я увидел батарею пустых бутылок. Там были представлены ром, водка, сидр, пиво, коньяк, текила, вермут, красное вино, херес, портвейн и в качестве завершающего штриха ликер «Авокадо», произведенный в деревне Северная Ямало-Ненецкого округа.

– Хотите сказать, что я все это употребил? – пытаясь понять, как в краю вечной мерзлоты умудрились выращивать авокадо, изумился я. – Откуда в моем доме столь оригинальный бар?

– Наш только коньяк, – пустился в объяснения Борис. – Все началось невинно – Фред сделал жженку. Жаль, я не заметил, что он в нее добавил. Вы сразу повеселели, выпили то ли пять, то ли шесть фужеров.

– Не может быть, – отрезал я, – вы ошибаетесь.

– Потом приехали гости Безумного, – продолжал секретарь, – и каждый привез по паре бутылок. Одна Алевтина прихватила еду – граммов триста карамелек «Банан с кактусом».

– С чем? – изумился я.

– Вкус банана с кактусом, – повторил Борис. – Конфетки оказались отвратительно сладкими, но вы их съели. Гости сидели до пяти утра, потом уехали. Фред с Алевтиной остались, поскольку не могли двигаться. Я уложил Безумного в вашем кабинете на диване, Алевтину в гостевой, вы ушли к себе. Я все убрал и сел работать.

Я потер рукой лоб. Вот интересно, сейчас расклад совершенно иной: Безумный спит в коридоре, а девица в моей постели. Боря снова подал мне стакан.

– Иван Павлович, выпейте. Отличное средство. Через короткое время реанимируетесь.

– Я не алкоголик, чтобы опохмеляться, – возразил я."

"– Конечно, нет, – согласился помощник, – это из-за карамелек. Вы съели их все и отравились. На редкость противные конфеты, наверняка срок годности у них давно истек. Коктейль не от похмелья, он содержит перец, чеснок и хрен, которые обеззараживают желудок.

– Тогда давайте, – согласился я и опрокинул в себя пойло.

По пищеводу прокатился огненный шар, потом он взорвался и разлетелся искрами по всему телу. Мне стало жарко. Затем я ощутил, как в мозгу заплясали обутые в железные сапоги чечеточники. Из глаз полились слезы, из носа сопли, волосы на макушке зашевелились, свет померк.

– Иван Павлович, вы как? – донесся издалека баритон Бориса. – Садитесь скорей сюда. Вот так, вот так…

Я открыл глаза, поморгал и вдруг ощутил: голова не болит.

– Что вы сейчас чувствуете? – заботливо осведомился секретарь.

– Вроде жив, – пробормотал я. – Но на всякий случай пока опасаюсь шевелиться. Уже девять утра? А вы не ложились спать?

– Нет, – ответил Боря.