Бабий ветер

Салон у нас был медицинский, серьезный: уколы, удаление волос, бородавки, пигментные пятна и прочая проблемная нечисть, так что по закону полагалось делать фотографии «до» и «после». Не удивляйся, сегодня «история болезни» пациента вообще находится в айфоне у косметолога. Май начала «листать людей» в своей базе данных, пока не дошла до воздушной блондинки.

Я сидела и смотрела на монитор. Это было одно из самых сильных потрясений моей американской жизни. Эволюция, сбывшаяся сказка («и грянул оземь Иван-царевич и обернулся… Марьей-Искусницей»). За пять лет мужик был полностью преображен и перелопачен: лицо, тело, кожный покров. Лицо ему сотворила Май… и препараты, конечно. Легкая татуировка на бровях, глазах, губах… Ни единого волоска на теле – правда, парнишка был белобрысым. Я не медик, не знаю принцип работы этих гормональных препаратов, но – смотришь и глазам не веришь! А под занавес, взяв с меня «честное слово о неразглашении», Май показала главный документ…

Каким он был мужчиной, тот пацан, – не знаю, фотографии «до» не было; я увидела гладкое место и затем ряд последовательных преображений: в течение двух лет парень прошел кучу пластических операций. Наконец, на последней фотографии красовалось нечто похожее на девчоночий пипс: небольшая овальная возвышенность и кнопка посередине – клитор (мой айпад немедленно выдает: «Клинтон»). Самые интимные эти фотографии оказались в компьютере у Май потому, что лазером она убирала волосы вокруг бывшего пениса. Это тоже надо документировать.

– В результате, – сказала Май, – из пены морской вышла такая вот Мэрилин Монро. Помнишь, как в том фильме, «Некоторые любят погорячее»? «Но я – мужчина!..» – «У каждого свои недостатки!» Хотя для этого нужны деньги, время и страстное желание все претерпеть, – подытожила она.

– И он… она счастлива после всех этих мучений? – поинтересовалась я.

– Не поверишь, – вздохнула Май. – Дважды пыталась покончить с собой. Резала вены: несчастная любовь. Я лазером убирала шрамы на руках. – И она принялась листать фотографии «после»…

А я сидела и думала о другом человечке, о его-ее трагической тайне.

Лет десять назад у нас в салоне работала на фронт-деске милая китаянка Лили. То есть звали ее, конечно, Ли-плюс-еще-десять-слогов, но мы сократили для простоты, и это коротенькое ласковое имя очень ей шло. По воскресеньям у нас не слишком людно, и мы с ней трепались, пили кофе с моим печеньем. Много смеялись: была в ней такая симпатичная легкость.

Обычно все наши девочки в свободное время просили друг друга что-нибудь сделать – ноги, бикини, брови-усики. Профессиональная этика: своим отказывать не принято.