Бей первая

– Прикольное место, да? – на подлокотник теперь усаживается Дунаева.

Я молчу. Она вздыхает и говорит мягко:

– Лана, ну прости. Я просто заревновала и вела себя глупо. Давай выпьем за примирение?

Она чокается со мной и отпивает. Я пью тоже. За примирение. Что же тут плохого?

Пытаюсь засунуть руку в карман. Мимо. Мимо. Есть стыковка. Достаю телефон и навожу непослушные глаза на значок батареи. Один процент. Ну где же Ваня? Уже должен был прийти. Или когда я ему написала? Веки становятся тяжелее, и я тру глаза тыльной стороной ладони.

– Не спи, Милана, – я пропустила, когда рядом сел Макар, – давай выпьем. Я тоже не хотел так грубо себя вести. Взбесился из-за ерунды. Чин-чин?

Я чокаюсь и с ним. Трогаю свои волосы, на затылке они еще сырые. А сколько времени прошло? С другой стороны, какая разница?

– У тебя портвейн закончился, давай обновим?

Я хочу отказаться, но язык только тяжело мажет по небу. Речь не дается. Делаю долгий досадливый выдох. Послушно сжимаю пальцами новую бутылку.

– А мы что, – слышу свой неловкий голос как будто со стороны, – теперь дружить, что ли, будем?

– Ну, пообщаемся просто для начала. Мы вообще-то неплохие ребята, да, Крис? Давайте за общение.

Я поднимаю бутылку, и она больно бьется об зубы.

– Упс, – улыбаюсь и со второй попытки попадаю.

– Лана, ты просто новенькая, – тон у Дунаевой такой, как будто она меня уговаривает, – мы просто затупили, не поняли, что ты прикольная девчонка.

Я киваю. Я прикольная. Это и ежу понятно.

Они что-то мне говорят, и я включаюсь в беседу. Только вот язык болтает, а смысл слов улетучивается сразу. Я уже через секунду не помню того, что произнесла. Мы чокаемся, я пью, глотаю сладкий, терпкий напиток, который уже не так приятно устраивается в желудке. Там становится как-то тяжело, а мне – мутно. Прислоняюсь затылком к спинке дивана и прикрываю глаза. Просто немного переведу дух. Слишком много впечатлений для одного дня. И здесь трансляция происходящего сбоит. Картинка выключается напрочь, а звук остается частично. Между помехами слышу какие-то разговоры. Вокруг только и делают, что трындят.

Потом чувствую, что кто-то меня поднимает. Я недовольно мычу.

– Мы ее домой отведем.

– Точно?

– Да, мы ее друзья, не переживайте.

Пытаюсь объяснить, что мне не надо домой. И что мне нехорошо. И что сердце колотится как-то нездорово. Как будто воробья придушили. Но снова мычу.

Хочу сказать, чтобы оставили меня, не трогали, потому что это не друзья, друзей тут нет.

– М-м-м, – снова вырывается из моего проклятого рта.

– Не бойся, мы только поиграем немного, Милана.

Мое имя Макар произносит по слогам. Ми-ла-на. Вот так. И щедро сдабривает каждый из них ядовитой насмешкой. И как-то неправильно меня трогает. Как – понять не могу.