Бей первая

– Борщ просто бомба, Ирина Львовна!

Мама Белого смущается, поправляет форменную шапочку, потому что работает поваром в детском саду. Поэтому и таскаемся сюда постоянно есть. Видимо, она привыкла готовить на толпы детей, вот и нас всегда подкармливает.

– Мам, а это Мальвина.

– Милана, – машинально поправляю я.

– Здрасьте, – та бледнеет и взмахивает зажатой в руке ложкой.

Ирина Львовна округляет глаза:

– Девочка?

– Ну, не мальчик же, мам. Она, короче, с нами теперь.

– Ну, тогда здравствуй, Милана.

– Можно просто Лана, Ирина Львовна, – смущенно бормочет наша девочка и первый раз кому-то сдает свое короткое имя.

– Ладно, мам, давай, пока. Очень вкусно!

– Пока, Димочка, – успевает сказать она, и Белый скидывает.

Малой постукивает ложкой по борту тарелки:

– Лана, значит?

– Ну да, это мое имя.

– Я думал, твое имя Милана.

– А я думал, Мальвина.

– А разве не Киса? – фыркает Диман, и мы все ржем.

Удивительно, но Разноглазка смеется вместе с нами. Звука не слышно, но она вздрагивает, прикрывая улыбку рукой. И это уже больше, чем я рассчитывал увидеть."

"Когда заканчиваем, она, конечно, моет посуду. Обычно мы всегда скидываемся, кто из нас будет это делать.

Но Мальвина вызывается сама и мягко отказывается от нашей помощи.

Парни уходят в комнату, а я остаюсь на кухне. Смотрю, как Милана засучивает рукава толстовки. Чуть выше одной кисти у нее следы от чужих пальцев. Даже не знаю, с какой силой надо было схватить ее за руку, чтобы оставить такие следы. Понимаю, что она вообще задирает при мне рукав только потому, что я уже это видел. Как будто проверяет – и себя, и меня. Я молчу. Как всегда. Но жадно слежу за ее движениями, и, может быть, только глаза меня выдают.

Потом не выдерживаю и подхожу к Мальвине. Начинаю раскладывать мытую посуду по местам. Стоим совсем рядом, не касаясь друг друга, но этого уже слишком много для меня. Ложки в ящик, тарелки в шкаф. Все делаю машинально, а думаю о другом.

Лана выключает воду, встряхивает над раковиной мокрые руки, и я протягиваю ей край полотенца, которым вытираюсь сам. А когда она его берет, я касаюсь ее пальцев под махровой тканью. Мальвина вскидывает на меня испуганный взгляд. Я веду руку чуть дальше и поглаживаю отпечатки, которые уже начали темнеть и становиться сине-фиолетовыми.

Она вздрагивает и еле заметно трясется всем телом.

– Кир! – орет из комнаты Бус, – у тебя телефон звонит!

Тогда Лана выдергивает у меня свою руку и прячет ее в рукав толстовки до самых пальцев.

– Иди, – говорит тихо, но как будто приказывает.

И я слушаюсь. Выхожу в зал, забираю у Тима свой телефон, отвечаю. Коротко говорю с мамой, обещаю, что зайду в магазин и не забуду убраться. А сам слежу за Мальвиной, которая выходит за мной и берет свой рюкзак с пола:

– Мальчишки, я пошла. Мне на работу пора.