Бей первая

Мальвина ведет меня по коридору за собой, а когда мы заворачиваем за угол, толкает в грудь и шипит:

– Не мог сам сказать?

– Лана…

– Ты должен был понимать! – она задыхается. – Должен был!

– Лана, прости, я не хотел, чтобы так.

– Дай угадаю, ты хотел, чтобы вообще никак! – огрызается она.

Потом прислоняет ладонь к глазам, замирает. Говорит тихо, не убирая руки:

– Это твое прошлое, и оно ничего для меня не значит. Не должно. Но не делай вид, что не знаешь законов джунглей. Узнать об этом от нее и вот так – неприятно.

– Лана…

Она предупреждающе взмахивает рукой:

– Нет. Не хочу больше это обсуждать. Это твой косяк.

– Мне только ты одна нужна, – я тянусь к ней, но она подается в сторону.

– Дело не в этом. Я знаю, – а потом добавляет с усилием, – я тебе верю. Но я обижена, Кир. Если бы ты слышал, как она… Что она…

Внутренности скручивает в тугой узел. Какой же я дебил.

– Разноглазка, – почти умоляющим тоном зову я.

– Ты должен был рассказать хотя бы ради того, чтобы я не выглядела идиоткой в ее глазах.

Это неуместно, но я улыбаюсь:

– Ты выглядела потрясающе. Иди ко мне. Пожалуйста.

– Нет, Кир. Сейчас мы спустимся вниз, оденемся и пойдем к Белому. И все будет как обычно. На сегодня с меня достаточно разговоров. Обсудим это потом. Если будет что. Дунаева и так рассказала все подробности.

Жгучий стыд поднимается из желудка к горлу. Долбаная Дунаева. Наверное, мне и правда нужно было рассказать. Предупредить. Ну неужели я не знал, что она попытается достать Лану?

И совсем плохо мне становится, когда Мальвина припечатывает жестким тоном:

– Знаешь что, Кир. Странно, что ты требуешь от меня доверия и откровенности, а взамен не даешь ничего.

Она права в том, что на сегодня действительно хватит. Но я так не могу, не хочу. Ссора дурацкая, а я не могу отпустить ее сейчас, особенно понимая, как она уязвима. Вся – как проводник тока.

Догоняю Лану в два шага и ловлю руками. Спину не трогаю. Одной рукой прижимаю к себе голову, другой берусь ниже поясницы. Поначалу она вырывается, но я сильнее, мы оба это понимаем. Когда она затихает, я шепчу ей:

– Прости меня. Прости, Разноглазка. Ты сказала, что веришь мне. Так верь.

Она вся как-то обмякает в моих руках. Как будто силы разом ее покинули. Говорит бесцветным тоном:

– Хорошо, отпусти.

А когда я разжимаю объятия, она шепчет:

– Я просто устала.

И этот тон разбивает мне сердце.

Глава 34"

"И мы действительно спускаемся вниз, одеваемся и идем к Белому. Я пытаюсь взять Лану за руку, но она не позволяет. Мягко отстраняется и подходит к Диману. Они снова запрягают какую-то философскую беседу. Одну из миллиона, которые ведут постоянно. Приглушают голоса, настраиваются на одну волну, как будто даже сплетаются ментально. Конечно, я ее ревную. Но в случае с Белым – как-то иначе.