Древесный маг Орловского княжества 6

— Ты же за красной девицей пришёл?

— Големы всё напутали, видимо, — комментирую вслух. — Я к бабушке Кишкинке пришёл, если честно.

— И что она тебе? — Произнесла девица с подковыркой.

— Познакомиться хочу с легендарной ведьмой и совета спросить.

— Легендарной ведьмой? Какие масленые речи. За золотом, небось, пришёл, как все хитрецы до тебя.

— А Слободан тоже за золотом приходил? — Говорю, напоминая про витязя, который вернулся от неё.

Девица в лице переменилась.

— Откуда его знаешь? — Спросила с наездом."

"— Не важно, я лишь хочу сказать, что ты не права, говоря о непорядочности витязей.

Не все такие плохие.

— Хорошо, будь по–твоему, — говорит спокойно. — Костёр затуши.

— Не понял, зачем? — Насторожился.

— Затуши и всё увидишь.

Поднялся, затоптал. Как только свет от костра пропал, на месте девушки вырос идол. Хм, похоже, и это был голем. «Свет скрывает, тьма обнажает»?

Зелёными светлячками тропка дальше подсвечивается. А я уже вижу сквозь листву пробивающийся свет из окошка. Похоже, впереди изба, куда я и устремился уверенно.

На поляне среди леса большой одноэтажный дом из брёвен хорошо стоит и выглядит свежо, позади участок огорода виден, яблоньки, кусты смородины.

Никто не встречает, поэтому иду к калитке, отворяю сам и по крыльцу поднимаюсь до двери, в которую стучусь деликатно.

— Ну заходи, Ярослав! Коль не шутишь, — раздалось звонкое. Совсем не старческое.

Хм, имя моё знает, хотя я вроде и не говорил. Значит, следила⁇

Вошёл послушно, а тут уже широкий стол из дуба накрыт, женщина чуть ниже меня ростом в кремовом платье, какое было у голема, хлопочет спиной ко мне, зелёный лук нарезая.

— Салат почти готов, сейчас и с печи варево дойдёт, — комментирует суетливо.

— Я присяду? — Спрашиваю настороженно.

— Да, где нравится, — отвечает и оборачивается.

Фигурой пополнее и посочнее, но внешне напоминает прежнюю девушку–голема, и только по половине лица можно судить, как она была прекрасна, потому что вторая жутко обезображена ожогом. Аж половину глаза затянуло кожей и ухо приплавило.

Хлопочет, вынимая из печи ухватом горячий горшок, раскладывает еду, усаживается. И смотрит пристально. А глазища до чего ж красивые, аквамариновые с золотыми узорчиками. Смотришь, как на картину художника–абстракциониста, с каждым мгновением подчёркивая нечто новое.

Увожу взгляд запоздало, потому что вспомнил предостережения бабушки Купавы.

В глаза ей смотреть нельзя! Иначе проклянёт.

— Кишкинку искал? Вот она я, чего глазёнки уводишь? — Возмутилась.

Убивать её и в мыслях нет. Потому что чую силу стихийную, потустороннюю, от которой просто никак не защититься. Неведомое всегда пугает. Особенно, когда непонятно каким образом резерв мой так и стоит на дне.

Хотя, раз такая могучая, чего лицо себе не подправит.