Благородство и страсть

Ведь лорд Джон умел гениально манипулировать людьми, очаровывать их и внушать то, что ему нужно.

Что ж, пусть эта красотка попытает счастья. А потом ее снова свяжут, прикрутят к столу и накачают опием. Но ему все равно, что с ней будет. Его это совершенно не касается. Он хотел избавиться от нее, и это случилось гораздо быстрее, чем он ожидал.

Или, возможно, Монкс и Файли воспользуются ее услугами, а потом доставят эту шлюху туда, где нашли. И этот низкопробный фарс, наконец, прекратится.

Впрочем, она могла оказаться и их сообщницей. Но его это не касается. Совершенно не касается.

Мэтью наклонился за своей книгой. Она позволила опутать себя липкой паутиной, которую сплел его дядя. Пусть выбирается из нее сама. Что бы с ней ни случилось – она заслужила это.

Но когда Мэтью нашел ту страницу, на которой остановился, и снова принялся за чтение латинского трактата, ему никак не удавалось сконцентрироваться на научных выкладках автора. Его внимание то и дело уплывало, рассеивалось, и перед мысленным взором упорно возникало лишь одно видение – огромные и печальные глаза незнакомки, умоляющие о помощи.

Он хотел предоставить девушку ее судьбе, но совесть принялась нещадно его мучить.

Ведь эта незнакомка была совершенно беззащитна против хитростей его дяди.

– Господи! – простонал Мэтью и с громким хлопком закрыл книгу.

Эта шлюха, несомненно, обладала мужеством, но смерть и другие личные достоинства не помогут ей сбежать от тюремщиков. Обозвав себя глупцом, Мэтью поднялся с дивана и пошел разыскивать несчастную пленницу, попавшуюся в те же сети, что и он.

Глава 3

Грейс наклонилась вперед и судорожно втянула воздух, пытаясь восстановить дыхание. Полуденное солнце ласкало теплом ее спину и голову, но в груди по-прежнему лежал нетающий кусок льда.

С тех пор как болезнь уложила в постель ее мужа, в их доме навсегда поселилось отчаяние.

Сначала болезнь мужа, а потом предательство компаньонки… Да, это было именно предательством. Оставшись одна, без всякой помощи, Грейс пыталась бороться, но трясина нужды затягивала ее все глубже. Сейчас, находясь в состоянии шока, она смогла подняться с дивана и выбежать из комнаты, в которой лежала. И теперь пыталась выбраться отсюда.

Но она никак не могла найти выход из лабиринта этого поместья.

Его просто не было.

Куда бы Грейс ни шла, она натыкалась на стену – высокую, белую и очень гладкую, перелезть через которую не было никакой возможности. Но, не желая признавать очевидное, Грейс еще быстрее побежала вдоль этой стены, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выступ, выбоину или растущее поблизости дерево – что-нибудь, что помогло бы ей преодолеть это препятствие. Но чем быстрее она бежала, тем яснее и отчетливее вырисовывалась перед ней правда – спасения не было.