Билли Саммерс

Надо тебя раздеть и поставить в ванную, чтобы я могла нормально обработать и перевязать рану. Чего я, между прочим, никогда в жизни не делала. Хотя сестра однажды накладывала мне повязку, когда я на велике въехала в почтовый ящик Симекисов.

Мы пошли в ванную, и я сел на крышку унитаза, чтобы Элис могла снять с меня обувь и носки. Потом встал — рана вновь закровоточила, — и Элис расстегнула мой ремень. Я хотел сам снять брюки, но она не дала: опять усадила меня на крышку унитаза, присела и быстро их стянула.

— Белье тоже. Трусы с левой стороны пропитались кровью.

— Элис…

— Не спорь! Ты же видел меня голой, так? Ну вот, теперь мы в расчете. Полезай в ванну.

Я встал, скинул трусы и забрался в ванну. Пока я это делал, она поддерживала меня под локоть. На левой ноге кровь запеклась аж до колена. Я потянулся за лейкой душа, но Элис поймала меня за руку.

— Может, завтра. Или послезавтра. Сегодня точно не стоит.

Она включила кран, намочила под струей воды салфетку и стала бережно протирать кожу, стараясь не задевать рану. В слив потекла красная вода с маленькими сгустками крови.

— Господи, у тебя бок прямо вспорот! Как ножом.

— В Ираке я и похуже раны видел, — сказал я. — А с такими парни уже на следующий день кварталы зачищали как ни в чем не бывало.

— Правда?

— Ну, ладно, через пару-тройку дней.

Она выжала салфетку и бросила ее в корзину для мусора с полиэтиленовым пакетом внутри, а мне дала другую, чтобы отереть пот с лица. Вторая салфетка отправилась следом за первой.

— Их мы заберем с собой.

Она вытерла меня полотенцем для рук, выбросила в мусор и его, затем помогла мне выбраться из ванны. Вылезать было сложнее, чем залезать.

Элис подвела меня к кровати, и я сел — очень осторожно, стараясь не сгибать торс. Она надела на меня последние чистые трусы, затем продезинфицировала рану — это оказалось больнее, чем когда в меня угодила пуля. Пластыри не пригодились. Рана была слишком длинная, края разошлись, образовав широкую клиновидную выемку в моем боку. Элис сделала марлевую повязку и закрепила ее ленточным лейкопластырем. Потом наконец села на корточки рядом с кроватью. Ее пальцы были перепачканы моей кровью.

— Постарайся лежать как можно спокойней и только на спине. Не ворочайся, иначе зальешь кровью все постельное белье. Могу полотенце под тебя подстелить.

— Да, пожалуй, это хорошая идея.

Она ушла за полотенцем — на сей раз банным. Заодно принесла пакет с использованными салфетками и полотенцем для рук.

— У меня в сумочке есть тайленол. Две таблетки прими сейчас, а две оставим на потом, идет?

— Да. Спасибо.

Она посмотрела мне в глаза.

— Не за что. Я для тебя что угодно сделаю, Билли.

Я хотел сказать ей, что не надо так говорить, но не стал.

— Выехать надо с утра пораньше, — сказал я вместо этого.