Блейз Уиндхем

Она отказывала ему в этом наслаждении уже два месяца и твердо стояла на своем. Она покачала головой.

— Мы слишком стары и опытны в искусстве страсти, милорд, чтобы играть в детские игры. Давайте получше узнаем друг друга, прежде чем пуститься в путешествие чувственности.

— Что вы хотите узнать обо мне, мадам? — спросил он. — Я мог бы быстрее поведать вам об этом, ибо в том, что я стремлюсь узнать о вас, вы отказываете мне из недоверия. — Он усмехнулся.

Блейз взорвалась смехом.

— Вот я и узнала кое-что: у вас острый язычок.

— Как и у вас, мадам, — парировал он.

— По-моему, в вашем лице мы потеряли достойного придворного, Энтони Уиндхем, — заметила она.

— Я не придворный, мой ангел. Я счастлив, живя здесь, в поместье, с тобой, Ниссой и моей матерью. Я жду не дождусь тех времен, когда у нас будет полный дом детей, которых мы будем любить и растить, как это делают твои родители. Мне не нужны ни слава, ни почести, Блейз Уиндхем, я предпочитаю получить ваше сердце и счастье, которое, да поможет нам Бог, мы когда-нибудь обретем. А теперь поцелуйте меня еще раз, мадам. Обещаю вам, я буду держать свою натуру в узде — но только в обмен на поцелуй!

Склонившись к нему, она вновь прикоснулась к его губам, но на этот раз Тони нежно обнял ее, притягивая к себе на диване, на котором они сидели.

Он осторожно обвел языком ее губы, и они приоткрылись. Он робко исследовал сладкую пещеру ее рта, и Блейз затрепетала, когда их языки соприкоснулись. Словно два огненных копья, их языки плясали и сплетались вместе, разжигая страсть.

«Пора остановиться», — закрутилось в ее голове. Но она не могла потребовать от Энтони прекратить поцелуи.

Эти поцелуи были такими чудесными, нежными и ласковыми, они наполняли ее восхитительными ощущениями, расходящимися по всему телу.

Его пальцы разыскали шнуровку ее лифа, и Энтони умело и быстро развязал ее, не обращая внимания на внезапный протест Блейз.

— Нет, дорогая, я держу себя в руках, — прошептал он. — Позволь, прошу тебя!

Ладонь подхватила снизу нежную грудь, и Блейз поняла, что сейчас расплачется. Прошло столько времени с тех пор, как ее в последний раз ласкали с такой нежностью!

Ощущение было почти невыносимым. Тони касался кончиками пальцев благоуханной округлости, не в силах оторвать глаз от плоти цвета слоновой кости с упругим коралловым соском, который почти вибрировал от его прикосновения.

Тони чувствовал, как понемногу теряет сдержанность, но вдруг увидел слезы, стекающие из-под ее закрытых век и жемчужинами застывающие на щеках.

— Не плачь, мой ангел! — попросил он. — Не надо плакать! — Сделав над собой решительное усилие, он привел в порядок ее платье и обнял Блейз. — Блейз, моя обожаемая жена, не плачь.