Блейз Уиндхем

— Бонжур, Джонни, — промурлыкала Генриетта. — Надеюсь, ты сегодня горяч, как жеребец милорда эрла?

Смотри же, милый, а то я чувствую себя как кобыла во время первой течки!

— Тогда я не стану разочаровывать вас, мистрис, — отозвался конюх. — Кто это с вами?

— Сестра графини. Она хочет посмотреть на нас, Джонни. — Ты ведь не против, милый?

Конюх широко улыбнулся, показывая на редкость ровные зубы:

— Нет, мистрис, я не против. А может, она тоже пожелает отведать моего малыша?"

"— Нет, милый, — решительно возразила Генриетта. — Моя подруга еще не готова расстаться со своей честью.

Она только понаблюдает за нами, посмотрит, что это такое. — Они ушли в глубину конюшни, туда, где оказался большой пустой денник, заваленный соломой. — Стой здесь, в дверях, и смотри, Дилайт, — приказала Генриетта. — И не забудь предупредить нас, если кого-нибудь заметишь. Не стоит выдавать нашу маленькую тайну, верно? Иначе мадам Блейз наверняка отошлет тебя домой, подальше от Тони, и он не сможет сделать с тобой то, что сейчас Джонни сделает со мной.

Дилайт кивнула, и дрожь пробежала по ее спине.

В глубине души она была уверена, что Генриетта — дурная девушка и что ей не следовало приходить сюда. Но затем у нее в голове мелькнула мысль об Энтони, и она устремила взгляд на парочку. Конюх уже расшнуровал и снял лиф Генриетты, спустил ее кофточку до талии и обнажил ее пышные груди. Встав на колени перед ней, он сосал, лизал и целовал грудь, оказавшуюся на уровне его губ. Генриетта пренебрежительно взглянула на него, а затем заговорщически улыбнулась Дилайт. Вскоре руки конюха скользнули под юбки девушки, он опрокинул ее на солому и поднял юбки до пояса. К удивлению Дилайт, между ног у Генриетты оказался треугольник иссиня-черных кудрей. Конюх устроился между этих широко раскинутых ног, отстранился, расстегнул бриджи, и вдруг Дилайт увидела его орудие — мощное и длинное, с пурпурной головкой.

Она охнула от удивления, ибо никогда не подозревала, что мужское достоинство может быть таким огромным. Конюх услышал этот сдавленный звук и, обернувшись к Дилайт, довольно ухмыльнулся. К его нескрываемому удовольствию, девушка покраснела, но тут Генриетта прошипела:

— Что ты тянешь, ублюдок? Скорее же!

С явным сожалением Джонни повернулся к своей партнерше и вонзился в ее тело.

Он свирепо двигал чреслами, и Генриетта под ним вскоре начала извиваться и стонать. Дилайт не могла оторвать глаз от этой парочки. У нее затуманились мысли, казалось, что не Генриетта и этот конюх, а сама Дилайт и Энтони сплелись в страстных объятиях.

У Дилайт задрожали ноги, и она вцепилась в дверь денника, чтобы не упасть.