Блейз Уиндхем

Геарта лежала неподвижная и бледная, ее дыхание стало затрудненным и хриплым. Вскоре она вновь начала дрожать, и только двое мужчин могли удерживать ее на месте, чтобы она не поранилась в припадке. Блейз кусала губы до тех пор, пока они не начали кровоточить. Чем бы она ни пыталась помочь Геарте, та не приходила в себя, и приступы обильного пота чередовались у нее с приступами дрожи.

Все, что оставалось Блейз, — сидеть рядом с горничной, время от времени поить ее и обтирать влажной тканью.

Наступила ночь. Капитан отправил одного из своих людей сменить Блейз и вывел ее из сарая в теплые сумерки, напитанные ароматом медуницы. Почти сразу Блейз воспрянула духом — вечер был так чудесен. Ради такого вечера стоило жить. Он обещал еще более прекрасное завтра. Наверняка ее молитвы будут услышаны!

С постоялого двора вернулись слуги с едой и флягой эля. Капитан устроил свою хозяйку на трехногом табурете, обнаруженном в сарае, и подал оловянную тарелку с куском пирога с крольчатиной — еще горячим, только что из печи, с хрустящей коричневой корочкой, теплым домашним хлебом, ломтиком острого твердого сыра и вложил в другую руку оловянный кубок пряного темного эля.

— Справитесь с этим — получите еще, — с улыбкой пообещал капитан.

Блейз поблагодарила его и принялась за еду, в одну минуту проглотив пирог, — она вдруг обнаружила, что проголодалась. Хлеб она съела, положив на него сыр. Закончив, она подобрала с тарелки последние крошки, но все еще была голодна и подошла туда, где сидели капитан и остальные слуги. Ей дали ветчины, еще хлеба и сыра, и, наконец насытившись, Блейз сонно зевнула и попросила капитана:

— Я посплю до полуночи, а потом разбудите меня — я посижу с Геартой. Только не забудьте, капитан.

— Я непременно разбужу вас, миледи.

Блейз вернулась в сарай, завернулась в плащ капитана и быстро заснула. Проснулась она внезапно, ощутив на плече руку капитана.

— Как она?

— По-старому, миледи, — ответил капитан, — но с каждым часом шансов на то, что она выживет, прибавляется.

Завтра здесь будут эрл и его люди. А что касается мистрис Геарты, она либо выживет, либо умрет — потница редко длится больше двух дней."

"Ночь тянулась с мучительной медлительностью. Единственными признаками жизни в сарае были храп спящих мужчин и шорох крыс в соломе. Время от времени Блейз осторожно снимала нагар со свечки — ее единственного источника света, — боясь, что искра попадет в сено, которым был набит сарай. Геарта то и дело стонала, однако страшная дрожь прекратилась. Жар по-прежнему не утихал, но пот, который прежде лился с нее ручьем, сменился влажной испариной.

Ближе к рассвету Блейз с трудом удавалось держать глаза открытыми. Набитый желудок не способствовал бодрствованию.