Брак по принуждению

– Прости, я должен идти. Очень устал.

Он говорил слова как-то странно, не грубо, но голос его звучал словно по-другому. А после, открыл дверь и быстро вошёл в свою комнату. Разве что только дверью не хлопнул.

А я так и стояла в коридоре, глядя ему вслед. Что-то было не так. Это поведение было странным, мой муж меня оттолкнул.

Дэйрон, который до этого был так близок ко мне, даже не захотел меня сейчас слушать.

***

Дэйрон

Я слышал, как Николь стояла возле двери, и молился, чтобы она не начала ломиться. Несколько мгновений и кто-то ее окликнул. Это была Джина.

Николь поспешно ушла от моей двери, а я обессиленно сполз по стенке. Приступ усилился. Голова ужасно болела, кости ломило. И я знал, к чему это может привести. Достал из кармана последнюю склянку и опустошил ее до дна, молясь всем Духам, чтобы меня отпустило.

Я не мог здесь перевоплотиться. Разнесу ведь все. В лучшем случае, смогу сдержать внутреннего зверя, останусь в этой комнате. Но я сильно сомневался. Зверю нужно пространство. А значит, после того, как разгромлю все тут, пойду громить оставшуюся часть дома, пугать слуг, а затем, и горожан столицы.

Бежать здесь было некуда, только за город, но туда бежать слишком долго, даже не в человечьем обличие.

По пути могу встретить несколько десятков людей, которые не обрадуются, увидев чудовище. Меня могут просто застрелить жандармы. Или я могу кого-то задеть.

Бессильно заскулил. Черт! Просто черт! Что мне делать?

Только молиться. Если бы я только никуда не поехал, а лег спать после первого бутылька… Нужно было подумать об этом.

Я не хотел расстроить Николь, но не думаю, что мое поведение ее порадовало. Я был с ней ужасно груб, стоя у своей двери.

Она ведь хотела подойти, а я отшатнулся. Любой всполох и был готов сменить сущность. А от Николь было слишком много эмоций. Ее запах ударил в ноздри – сладкий, нежный аромат, сводящий скулы.

Зверь рвался сильнее. Было чувство, словно изнутри сгораю. Нужно было как можно скорее заканчивать этот диалог, хотя бы ради ее безопасности. И я поступил, как мог.

Грубо. Очень грубо.

Практически оттолкнул ее. А ведь Николь что-то беспокоило, и она явно решалась мне это сказать. Но теперь уж точно не подпустит меня и на пушечный выстрел.

Когда я перестал сгорать изнутри, я выдохнул шумно и с болью. Легкие тоже горели, но уже не так сильно.

Меня постепенно переставало бить в припадке, а значит, зелье подействовало. Мой организм вел суровую войну за право остаться сегодня человеком. И эта безмолвная борьба очень сильно утомляла меня.

Я просто сидел на полу с закрытыми глазами, но чувство усталости возрастало. Вот кости перестает ломить, меня перестает бить дрожью, а легкие больше не горят.

Я вдыхаю воздух, еще и еще, раз за разом, пока не чувствую, какой он сладкий, приятный и легкий.