Брак по принуждению

- Доброй ночи, Дэйрон, - сказала она с сожалением. Я кивнул ей в ответ и вышел из дома. У меня было много работы и лучше потрачу все силы именно на нее.

Глава 23

Дэйрон ушел, и мы с котом остались вдвоем. Выглядел мой пушистый гость сегодня намного лучше. И в свете камина я даже могла видеть, что шерсть у него рыжего цвета.

Оставить кота было слабостью, но оставаться одной даже в этом маленьком доме, мне совершенно не хотелось.

В голове все еще звучали слова Дэйрона, про его отца. Я никогда раньше не задумывалась, каково женщинам, которые становятся содержанками богатых господ.

Такие случаи происходили довольно часто и обществом, несомненно, порицались, но так ли сильно, как должны? В том, что произошло с его матерью, лорд Лэстер был виноват не меньше, а возможно, даже и больше матери моего супруга.

Но когда общество узнало о существовании Дэйрона, оно гудело всего пару дней. И в новостных колонках осуждался только Дэйрон, но никак не его отец. Словно именно Дэйрон был виноват, что его отец зачал его вне брака.

А сколько слухов было после его отъезда из столицы. И ни одна газетенка не писала о лорде Лэстере старшем. Нет, все писали о Дэйроне.

Обвиняли его в темных делах, в карточных играх и распутном поведении.

А он все это время жил в Борнмуте и развивал лесопилку.

Если кто-то тебе не нравится, ты всегда найдешь, что можно об этом человеке сказать плохого. Так и Дэйрон стал, как бельмо для общества: наполовину лорд, наполовину обычный человек. Настоящий позор, который слишком плох для того, чтобы его принять.

Мне стало жалко своего супруга, который подвергся таким гонениям, из-за своей крови. Но от своих убеждений я не отказалась.

Мысли о Дэйроне напомнили и о письме в кармане.

Стоило ли его читать? Достойно ли рыться в его прошлом и веря глупым слухам, как когда-то из газетных заголовков о Дэйроне? И ведь его отец не заступился за своего сына, даже зная правду.

Все же будь отец Дэйрона истинным лордом, он бы не поступил так. А моя мама, она была истинной леди и учила меня быть таковой.

Я ровнялась именно на нее. В голове сразу появилось самое яркое воспоминание о моей мамочке. Удивительно, что ярче всего я помнила, ни как она выбирала мне платья, ни как делала выговоры и даже ни как совсем редко, будучи в хорошем настроении, она могла шутить и смеяться.

Нет, самым ярким было последнее воспоминание о моей маме. Помню, как она держала меня за руку, вся бледная и измученная после родов и улыбалась.

Она не стала бы плакать, чтобы не расстраивать меня. Поэтому улыбалась. Мне она тоже запретила плакать, аристократки так не делают. Эмоции – оружие, а не слабость.

Последнее, о чем просила мама, быть настоящей леди. Быть достойной своего титула. Дальше Саманта увела меня.

Я навсегда запомнила ее холодные руки и последние слова.