Бриллиантовый холостяк

В голосе толстушки было столько боли, что я смутилась и пробормотала:

– Прости.

– Ах, да что тут! – воскликнула дама обиженно. – Я знаю, что жизнь – несправедлива к добродетели. Растишь, заботишься, а потом…

По пухлой, но уже порозовевшей щеке, прокатилась одинокая слеза. Офелия страдала громко, на нас начали оборачиваться, что было неправильно. Другой неприятный момент – у меня свело желудок. Голод набросился резко – словно девушка, в чьём теле я по какой-то причине оказалась, не ела несколько дней.

Задвинув подальше сочувствие к незаслуженно оскорблённой женщине, я заозиралась в поисках фуршета. Опять поймала несколько неодобрительных взглядов, один из которых прокатился по моему платью будто асфальтовый каток.

– Ох, милая, – выдохнула Офелия, снизив градус эмоций, – всё же зря мы пришли. Приёмы – это всегда так нервно! Неудивительно, что твоё здоровье пошатнулось.

Угу.

– Мне нужно выпить воды и что-нибудь съесть, – тихо пояснила я.

Внезапно, но дама снова пришла в ужас.

– Ты что? Алексия, какая еда? Ты ведь не хочешь, чтобы все решили, будто ты обжора?

Поразительное заявление, но дальше – больше. Офелия, чьи формы были далеки от моих, анорексичных, схватила за руку и потащила прочь со словами:

– К тому же у тебя свадьба. Ты рискуешь не поместиться в платье, если станешь есть!

Всё. Занавес. Тушите свет, гасите окна, и что там ещё делают в таких случаях?

Я живой человек! Из плоти и крови! Мне нужна еда! Платье – это, безусловно, важно, но не до такой степени, чтобы умереть от истощения. Алексию и так не кормили непонятно сколько, если раздеться наверняка будут торчать кости.

Полноценное питание – это, в конце концов, здоровье! Ментальное и репродуктивное в том числе.

Однако толстушка была неумолима, уподобившись локомотиву тащила куда-то к выходу. Я сначала растерялась, а в итоге решила не сопротивляться. Мы действительно на каком-то приёме, и скандалы тут не нужны.

Я поем дома. Там же постараюсь задать максимум вопросов, чтобы прояснить ситуацию. Только делать это нужно аккуратно, чтобы не выдать истинное состояние «леди Алексии». Уж что, а разоблачение мне ни к чему.

Необходимо понять где я, что я и как. А дальше – по ситуации.

Замуж… Что ж, если нужно, то выйду, но такая перспектива вызывала сильное интуитивное неприятие. Если будущий муж окажется подобен Дрэйку, то… Бр! Впрочем, хватит пессимизма. Если верить в лучшее и при этом не зевать, то всё будет хорошо.

***

Офелия торопилась, но в холле особняка, где проходил этот то ли бал, то ли приём, пришлось задержаться. Мы ждали свои плащи, и пока стояли, я уловила разговор двух столь же торопливых, желавших покинуть светское общество мужчин:

– Помяни моё слово, эти вспышки неспроста. Что-то будет, – заявил первый.

– Ты всегда так говоришь.