Чего желает джентльмен

– Чего вы от меня хотите? – Однако должен же он увидеть, в какое неудобное положение загнал ее, и избавить от необходимости защищаться. Можно оттолкнуть его. Но почему она, оставаясь совершенно равнодушной к Дэвиду, сходит с ума всякий раз, когда оказывается рядом с его братом? – Может быть, я буду мыть полы? Я умею готовить, стирать и чинить одежду.

– Восхитительные навыки! Однако у меня полно слуг, которые как раз этим и занимаются. Нужно придумать для вас что-то другое. – Он вдруг улыбнулся. Его ослепительная и дерзкая улыбка окончательно сбила ее с толку.

 – Хотя… Есть кое-что, чего пока никто не делает… – Маркус посмотрел на ее губы. – И это могло бы стать достаточным возмещением моего ущерба.

Ханна лихорадочно пыталась придумать ответ, но не могла, замерев от восхищения, – улыбка сделала его лицо прекрасным. Ей захотелось улыбнуться в ответ. Она могла поклясться: он догадывается, о чем она думает. Конечно, это было неправильно, и ей следовало бы все прекратить! Но когда Ханна открыла рот, ее слова были отнюдь не словами протеста.

– Например?

Маркус приблизился еще немного, и теперь его руки едва не сомкнулись на ее талии.

Она едва держалась на ногах – не дай Бог упасть… А герцог практически заключил ее в объятиях. Он уже обнимал ее во время вальса, но там было по-другому – там они притворялись счастливой семейной парой. Теперь же они находились наедине. Все, что может произойти, останется между ними.

В его темных глазах можно было утонуть, а на шее билась жилка – почти как у нее самой. Ханна чувствовала, учащенно забилось ее сердце, а в животе все сжалось. Если он сейчас ее поцелует, это не будет иметь значения, но все изменит.

Она не должна этого допустить. Облизнув губы, Ханна пыталась подобрать слова.

Герцог опять улыбнулся.

– Например, вот это. – Он убрал со лба прядь ее волос, погладил по щеке.

Ханна с замиранием сердца ждала, что вот сейчас он ее поцелует. Она сама не знала, почему ждет от герцога именно поцелуя, ждет, как ребенок рождественского пирога, который не решается пошевелиться от страха, но весь дрожит в предвкушении чуда.

Его пальцы скользнули вдоль скулы – Ханна зажмурилась. Как глупо поддаться очарованию мужчины, который не был и никогда не будет ее мужем, который имеет любовниц, который лжет мачехе и сестре, друзьям и знакомым.

Он бы продал дом Редли, выгнав семейство на улицу. «Холодный, бесчувственный тип!» – пыталась она себя уговорить.

– Двадцать тысяч фунтов за поцелуй? – выпалила она, ощутив на губах легчайшее прикосновение его губ. Он замер, почти не дыша, и Ханна открыла глаза, чтобы встретить его взгляд – отстраненный и непроницаемый, как прежде.

– Одна тысяча фунтов.

Здравый смысл окончательно покинул ее.