Чего желает джентльмен

Вдали от тщательно подстриженной лужайки под террасой и строго распланированного верхнего сада этот маленький пруд сохранился почти в том виде, каким создала его природа. Молли его любила и сейчас, стоя по колено в зеленой воде, ловила головастиков в старую бутылку, которую одолжила ей кухарка. А Ханна швыряла в пруд камушки, пытаясь размышлять.

Прошла неделя после того, как Маркус ее поцеловал. И все, в общем, было, как прежде. Каждый вечер герцог обедал в кругу семьи, а после обеда сидел с дамами в гостиной. Казалось, напряжение отпустило его; он стал чаще улыбаться, даже смеяться.

Однако Розалинда с Селией не очень удивлялись этой перемене – Ханна удивлялась ей куда больше. Наверное, потому, что это и был его настоящий характер, который видишь, когда он отдыхает с домашними.

Выходило, что это она, чужая в семье, портила ему раньше удовольствие от общения с близкими. Но теперь Ханна им не чужая. По крайней мере, она больше не чувствовала себя самозванкой, которой здесь не место. Ханна больше не вскакивала, когда словно из ниоткуда появлялись слуги, готовые угодить даже в мельчайшей ее прихоти. Не боялась ежеминутно сделать что-то не так и опозориться.

Не моргнув глазом, принимала обращение «ваша светлость» и не могла больше отрицать, что Маркус начинает ей нравиться.

Размахнувшись, Ханна отправила в воду камушек. Он дважды подпрыгнул, прежде чем нырнуть в воду. Да, совсем разучилась! В Мидлборо камушки у нее отскакивали от поверхности воды раз пять или шесть. У герцогини так не получилось ни разу.

Так ведь она же не герцогиня!

Шлеп, шлеп.

Даже если герцог увешал ее жемчугами и вывез на бал!

Шлеп, шлеп, шлеп.

Даже если герцог распивал с ней чай в темной кухне, а потом целовал!

Шлеп, шлеп, шлеп.

Даже если герцог смотрит на нее так, как будто хочет ее поцеловать всякий раз, когда называет по имени.

Бульк.

Ханна с досадой запустила в пруд пригоршню оставшихся камушков, потом упала навзничь в высокую траву. Она с горечью думала, что больше не понимает себя. Она остается здесь ради финансового вознаграждения, которое обещал ей Маркус? Или потому, что полюбила Селию с Розалиндой? Или потому, что начинает входить во вкус праздной обеспеченной жизни?"

"Допустим, ей уже трудно будет привыкнуть готовить и стирать самой.

И после недель, проведенных в шелке и кружевах, суровые ткани покажутся унылыми и грубыми. Но она может взять шелка с собой и время от времени баловать себя, если появится такое желание. А еще они с Молли станут обеспеченными и независимыми, и с ее плеч будет снят тяжелый груз забот. Она будет скучать по Розалинде и Селии, но со временем тоска пройдет. А что касается Маркуса, что ж…

Вздохнув, Ханна села, подтянула ноги и уткнулась в колени подбородком.