Чего желает джентльмен

Ему даже показалось – всего на мгновение, – что он увидел в ее взгляде… нет, не гнев и не отвращение. Скорее, тревогу. Встревожен был и он сам. Потому что в ту минуту, когда она подняла к нему лицо, озаренное послеполуденным солнцем, Маркус был почему-то рад, что Ханна согласилась на его предложение. И это было неправильно.

Выругавшись сквозь зубы, герцог бросился в дом так, что высаженные вдоль дорожки лилии заколыхались, словно кивая ему вслед. Зря он дотронулся до нее там, в кабинете, – это была ошибка.

Разумеется, Маркус не имел коварных намерений затащить ее в постель.

Этого никак нельзя допустить. Окажись она беременной его ребенком, ему тогда вовсе не избавиться от этой женщины – пришлось бы и вправду на ней жениться. Мысль соблазнить ее казалась Эксетеру очень привлекательной, но глупее поступка просто не придумать.

Перед дверью кабинета стоял Адамс, и лицо его было встревожено. При появлении герцога он встрепенулся и отвесил поклон.

– Входите, – приказал Маркус, распахнув дверь и снова усаживаясь за письменный стол.

Он все еще был во власти непрошенных желаний и потому злился.

Свои чувства герцог выместил на секретаре, диктуя письма с невероятной скоростью и обрушив на беднягу целый ворох неотложных поручений. Непрерывно кивая, молодой человек усердно записывал, но Маркус едва ли мог надеяться, что Адамс правильно запишет хотя бы половину поручений.

Отпустив наконец секретаря, герцог в мучительном молчании наблюдал, как бедняга трясущимися руками собирает свои бумаги и уходит, на сей раз затворив за собой дверь с резким щелчком.

Эксетер сел, вытянув под столом ноги и скрестив их. Вот что! Он забыл приказать Адамсу, чтобы тот распорядился насчет денег «на булавки» для новоявленной герцогини.

После того что она сегодня наговорила, он и не знал, следует ли это делать вообще.

Жалованье, которое настоящая герцогиня приняла бы как должное, эту женщину наверняка приведет в ужас. Он усмехнулся, представив себе ее негодование."

"Действительно, тратить сотни фунтов на одежду! Маркус годами оплачивал счета Розалинды и потому знал, что ему предстоит раскошелиться на несколько тысяч фунтов, не меньше. Уж Розалинда постарается обеспечить мнимой герцогине самый изысканный гардероб, который только найдется в Лондоне.

Решение, однако, было принято. Мачеха будет вне себя от счастья. И если они обе – его Розалинда и вдова викария – займутся тряпками и исчезнут с глаз долой, Маркус с удовольствием заплатит за все.

Итак, женщины станут бегать по магазинам, Селия играть с ребенком, а он сможет продолжать жить в относительном спокойствии. Нет причин для того, чтобы позволять этому… странному и влекущему чувству разрушать его планы.