Чего желает джентльмен

Ему была нестерпима мысль о том, что женщина – особенно мало знакомая – может свободно входить в его комнаты.

От обиды и негодования на Дэвида у него снова заныло в груди. Маркуса беспрестанно преследовала тревога, что единственного брата могут посадить в тюрьму, повесить… А тут еще и это: Эксетер больше не мог называть своим собственный дом. Его переиграли. Лишили свободы действий. Им управляют, точно марионеткой, и люди, и события. Вот он уже и не хозяин положения. Это Маркусу очень не нравилось."

"Он зажег еще одну лампу и выложил на стол свою добычу. Обычно герцог исследовал каждую банкноту, ощупывал, тер, сравнивал с той фальшивкой, что дал ему в качестве образца Тиммз.

Затем заносил новые сведения в каталог, хранящийся в особой папке, добавлял туда появившиеся улики против кого-нибудь из светских особ, надеясь затянуть веревку вокруг чьей-то шеи – только бы это не была шея Дэвида!

Но сегодня Маркусу было трудно сосредоточиться. Он снова посмотрел на дверь. Сегодня ему почему-то было не так уж важно, что Дэвид может оказаться фальшивомонетчиком, что брата объявят лжецом, мошенником и вором.

На некоторое – очень недолгое – время в душе Эксетера воцарился мир.

Опираясь ладонями о край стола, он в изнеможении уронил на них голову. Плечи ныли от напряжения, глаза щипало от духоты и дыма в игорном доме. Он устал. Устал до смерти, пробираясь в темноте как слепец, готовый в любую минуту получить новый удар судьбы, который ему придется отводить от кого-то другого.

Шел пятый час утра. Давно пора было лечь спать и забыть все тревоги. Но кто, если не он, позаботится о семье? Брат может угодить в тюрьму. Имя Эксетеров будет вываляно в грязи и предано позору на долгие годы.

А репутация его мачехи, его сестры?

Ответственность за родных лежала на плечах Маркуса тяжкой ношей. Если он будет пренебрегать необходимыми действиями, эта ноша станет еще тяжелее. Горестно вздохнув, герцог придвинул кресло поближе к столу, взял лупу и склонился над кучкой банкнот.

Глава 9

Следующие две недели показались Ханне самыми долгими и утомительными за всю ее жизнь. Оказалось, что притворяться герцогиней – тяжкий труд.

Герцог созвал всю прислугу и представил ее в качестве хозяйки дома.

При этом он иронично улыбался, но Ханна сделала вид, будто ничего не замечает. Просто шагнула вперед и постаралась запомнить как можно больше имен. Однако после первых двадцати она спохватилась: запоминать следовало не имена, а должности. Было непонятно, почему одна из девушек зовется горничной первого этажа, а другая – горничной верхних этажей. А ведь были еще и горничные между этажами!

Вся прислуга была очень опрятно одета – в синее с серым. По словам Розалинды, это были цвета дома Эксетеров.