Чего желает джентльмен

 – Лили говорила так тихо, что можно было вообще не расслышать ее слов, если специально не прислушиваться.

– Почему здесь все говорят шепотом? – Вопрос буквально сорвался с языка Ханны.

Выражение лица девушки осталось невозмутимым.

– Его светлость не желает, чтобы слуги обращали на себя внимание, мадам.

– Какая жалость, что вы не можете заодно стать невидимками, – тихо заметила Ханна.

Лили ничего не ответила, но малейшая заминка в ее дыхании означала, что она все услышала. Ханна поморщилась. Высмеивать герцога за его спиной? Хорошенькое начало! Что о ней подумают?.

.

Вдруг ее осенила догадка: когда их фальшивый брак подойдет к концу, Лили потеряет работу.

– Чем ты занималась раньше?

– Стиркой деликатных вещей, мадам. А еще помогала камеристке вдовствующей герцогини и камеристке леди Селии, когда они были в Лондоне.

О Господи! Теперь, значит, Лили получила повышение. И Ханна почувствовала себя виноватой, ведь девушка очень быстро потеряет свой новый статус. Она рассеянно переставляла тарелки на подносе. Изысканная сервировка начинала внушать ей отвращение. Зачем ей брать на себя ответственность за эту девушку?

– Что значит для тебя новое назначение?

Все-таки ей удалось вывести Лили из равновесия.

Девушка растерялась.

– В каком смысле, ваша светлость?

– Ну… тебе повысят жалованье? – Ханна уже жалела о том, что затеяла этот разговор. Чем она может помочь Лили, даже если той грозит разжалование в чистильщики сапог? – Или у тебя будет хорошая комната, или… что-то еще?

Камеристка была окончательно озадачена.

– Ваша светлость, я вполне довольна и своей комнатой, и жалованьем.

– Очень хорошо. – Смутившись, Ханна быстро допила чай и отставила поднос.

 – Полагаю, мне пора одеваться.

Она, совершенно забывшись, начала составлять тарелки стопкой, возвращать крышки, чашки и все прочее на поднос, чтобы ничего не упало и не разбилось, когда Лили понесет поднос вниз по лестнице. Если девушка что-нибудь разобьет, герцог, наверное, заставит ее оплатить ущерб.

Лили проворно вскочила и выхватила у хозяйки поднос.

– Ваша светлость, я сама!

– Ах да, конечно.

Ханна начала мерить шагами комнату, чувствуя себя полной дурой. Неужели нельзя было предупредить герцога, что ей не нужна камеристка? Но он начал бы настаивать.

Надо же соблюдать внешние приличия. Ханна распахнула дверцы шкафа и достала свое обычное платье из плотной серой шерсти, а к нему – крепкие повседневные туфли. Нужно заняться чем-нибудь привычным, например, повести Молли гулять. Возможно, это восстановит ее душевное равновесие.

Едва Ханна принялась расстегивать ночную сорочку, как в комнату снова постучали. Она не успела ответить – дверь распахнулась, и в спальню вплыла Розалинда.