Черный дембель. Часть 1 (СИ)

Подумал: «Не Геракл, конечно, но вполне себе Аполлон». Я ухмыльнулся. Вспомнил, как рассматривала моё тело Варвара Сергеевна — когда я вернулся к ней после дембеля в прошлый раз. Варя сказала тогда, что я возмужал, превратился в мужчину. Я взглянул на свои кулаки со сбитыми костяшками. Отработал перед зеркалом коронную «двоечку»: ударил левой в лоб, а правой — в челюсть воображаемому противнику.

* * *Перед завтраком я сделал короткую разминку на турнике — с уже подзабытой лёгкостью и с превеликим удовольствием: не болели ни плечи, ни поясница. Надел отцовскую кепку и совершил пробежку вокруг посёлка (солнце уже припекало — я пожурил себя за то, что не проснулся раньше). Бег сегодня давался мне легко: нынешнее тело радовало выносливостью. На бегу растерял остатки сонливости. А пока топтал ногами просёлочную дорогу, мысленно составил расписание на ближайшие дни.

Поход в военкомат и паспортный стол я вынужденно отложил на завтра (на понедельник): папа вчера подтвердил мои воспоминания о том, что по выходным эти учреждения не работали.

В прошлый раз воскресный день я провёл в компании Кирилла и Артура на речке.

Однако теперь я в прежние дневные планы внёс существенные изменения."

"Сегодняшний вечер выделил для похода к Варваре Сергеевне Павловой: этого настойчиво требовал молодой организм. Я не забыл, как встретила меня Варя в «той» жизни — рассчитывал, что теперь в её объятиях снова испытаю столь же яркие эмоции и ощущения. Не сомневался, что молодая вдова обрадуется моему появлению. Вспомнил, что из армии писал ей письма даже чаще, чем родителям. О сегодняшнем визите к Варваре Сергеевне я подумал ещё в Москве, где почти на месяц задержался в гостях у бывшего сослуживца.

Помню, что для Вари Павловой я в ГУМе приобрёл дорогущий платок с люрексом: японский. Сейчас он лежал в моём чемодане, под кроватью. Теперь же я решил, что сделаю подарок не Павловой, а её детям. Поэтому перед завтраком я запоздало презентовал платок маме. Растроганный моим поступком отец предложил выпить «по соточке» за «повзрослевшего сына». Я отказался: Павлова не выносила запах спиртного. Чуть позже папа тайком от мамы сунул мне в руку пятирублёвую купюру — на «погулять».

* * *После завтрака Кирилл умчался к своему приятелю.

А я нарядился в брюки и светло-голубую тельняшку, натянул на голову отцовскую кепку — с тряпичной сумкой в руке отправился через деревянный мост «в город»: в «Гастроном».

* * *— Нет повести печальнее на свете… чем ассортимент новосоветских магазинов, — сказал я.

В растерянности остановился посреди насыщенного запахами зала «Гастронома».

Рассматривал витрины.

Озадаченно потирал гладковыбритый подбородок.

— Четвёртая категория снабжения, — задумчиво произнёс я. — Воскресенье.

Покачал головой.