Девчонки, я приехал!
После внезапной трагической смерти отца юная Надинька осталась круглой сиротой. Она потеряла еще и дом, в котором жила всю жизнь. Теперь у нее есть только верная няня Агаша и любимый Сереженька.Сереженька, Сергей Ильич, так поглощен особо важным проектом: он занят на строительстве первого в мире атомного ледокола «Ленин», что так редко звонит из Ленинграда. И бедная няня Агаша толком не верит в существование жениха, потому что никогда его не видела.А тут еще к объективным трудностям жизни молодых людей добавляются проблемы, созданные недоброжелателями: талантливого инженера Сергея с его новаторскими идеями объявляют вредителем.Кому и зачем нужна эта травля? И будут ли молодые вместе?
И мне на стол!
Нина пожала плечами, усмехнулась презрительно, вздохнула и стала смотреть на чертёж.
Борис весь негодовал и кипел – молча, про себя.
Какая дура, эта самая Нина, ничего не понимает. На таких специалистов, как Сергей Ильич, нужно равняться, да только где там! Кто сможет с ним сравниться?! Никто не умеет так быстро, толково и при этом просто придумывать! Все его предложения пошли в дело, всеми агрегатами, которые он предложил, пользуются! Да без него строительство ледокола забуксовало бы – вот так!
А начальник первого отдела из него всю душу вынул, работать не даёт, всё какие-то бумаги строчит.
Должно быть, и сейчас он где-то… там, объясняется. С самого утра нет!..
Как это ни странно, в это самое время Сергей Ильич ни перед кем не оправдывался и объяснительных не писал. Всё утро он пробыл на стапеле – абсолютно счастливым.
В последнее время он был счастлив – почти каждый день. Гадкая возня вокруг него перестала угнетать, он точно знал, что справится решительно со всем на свете.
И ещё он всё время удивлялся.
Удивлялся величию человеческой мысли – ледокол высился на стапеле, и уже не казалось невозможным его сооружение.
Удивлялся коллегам – их энтузиазму, самоотверженности, умению не замечать трудностей.
Удивлялся любви – в юности ему казалось, что любовь выдумали писатели и поэты только затем, чтобы о чём-нибудь сочинять, а сейчас он, пожалуй, тоже принялся бы стихи слагать, если бы умел!
Всё казалось ему по силам, и это было абсолютно новое, счастливое, какое-то молодое чувство.
– Сергей Ильич!
Начальник КБ остановился, оглянулся и приставил ладонь козырьком к глазам – сентябрьский день был ярким, словно нарисован неразведённой гуашью.
Со стороны заводского проспекта к нему поспешал дядя Коля Логунов.
– Здоров, дядя Коля!"
"– Да где ты есть-то, Сергей Ильич! В контору твою побёг – нету! По всем цехам названивал – нету!
– Я на стапеле был.
– Ну, давай двигай за мной!..
– Да что нужно-то, дядя Коля? Мне бы к себе, работы полно.
– Давай, давай, успеешь поработать! Мишаня до тебя приехал.
Сергей Ильич остановился.
– Куда приехал?
– Дак к нам в завод! Говорю же, ищу тебя, ищу!.
– Зачем он приехал?
Дядя Коля посмотрел на Сергея Ильича и покрутил головой:
– Дак сам и скажет, Сергей Ильич! Какие-то у него для тебя новости, видать.
– Какие новости?
– Чудак человек, он мне не докладывает! Вон сам, на лавочке сидит, сейчас всё узнаем.
Колокольный и вправду сидел на лавочке под зажелтевшей липой, курил и смотрел в сторону реки.
Завидев Сергея Ильича и дядю Колю, он затушил папиросу и не торопясь поднялся.
– Здравия желаю, – и пожал Сергею руку.

















