Дни нашей жизни

А твою позицию мы уже поняли.

Дома они разговаривали, наверное, час. Закрыли дверь, и я ничего не слышал. С одной стороны, это хорошо: значит, они не ругались. С другой – плохо: я не понимал, чего ждать.

Потом дверь открылась, и я вылетел в коридор, навстречу новостям. Но они не торопились мне ничего сообщать. Я только увидел, как Слава поцеловал Льва и сказал ему:

– Обещаю, я сделаю так, как ты скажешь.

У меня от этих слов сердце ухнуло вниз. Конечно, что он может сказать-то? Повторить то, что уже говорил. Значит, никакого усыновления не будет…

Я очень злился тогда на себя, на родителей, на нашу жизнь и этот переезд в Канаду.

Мне казалось, что они надумывают себе проблемы, бегут в другую страну от гомофобии, в то время как на самом деле мы благополучны. Что настоящая хреновая жизнь – другая: в ней нет любви, дружбы, семьи, крыши над головой, еды в холодильнике, в ней ничего нет, даже представления об этой самой жизни. А сокрытие от общества отношений и своей семьи – это так… неприятная мелочь.

Все мои проблемы казались мне теперь незначительными. Я будто с небес на землю упал. Ваня меня на эту землю приземлил.

Я содрогнулся, вспомнив его слезы. В каком же дурацком комфортном существовании я проводил все это время, в жалких, ничего не стоящих размышлениях о жизни. Да что я вообще о ней знал?

Когда я принял решение сказать родителям все, что я о них думаю, оказалось, что Лев согласился познакомиться с Ваней, прежде чем отказываться от усыновления. Слава оформит документы, чтобы забрать Ваню на выходные, и после этого все будет ясно.

И еще Лев снова сказал мне про огромную ответственность, которую влечет за собой воспитание ребенка из детского дома.

Мысленно я усмехнулся: почему-то слово «ребенок» не вязалось у меня с Ваней.

Разве можно после такого опыта остаться ребенком? Дом называется детским, потому что в нем содержатся маленькие люди в детской одежде, вот всем и кажется, что они дети. Взгляд нас обманывает. Самого главного глазами не увидишь.

На следующий же день я тайком поехал к Ване. Нужно было поговорить.

Приехал позже обычного, и у забора его не было – видимо, он решил, что меня сегодня не будет. Зато какой-то ребенок шатался неподалеку.

– Пацан! – Я слегка пнул забор, привлекая к себе внимание.

Он посмотрел на меня. – Ваню позови.

– Какого Ваню? – спросил он.

А я сам не знал какого. Его фамилией я до сих пор не интересовался. Ваня и Ваня…

И тогда я сказал:

– Ваню, к которому приходит брат. Я его брат. Позови его.

Мальчик удивленно похлопал глазами, но пошел звать. Издалека я услышал, как он закричал:

– Ваня, к тебе брат пришел!

Ваня подошел ко мне, будто не веря своим глазам. Или ушам – он явно не ожидал, что кто-то из его группы признает меня его братом.

– Привет, – быстро сказал ему я.