Дни нашей жизни

– Странно, на типичного астматика не похож…

Я слышал, как скребет шариковая ручка по листу. Наверное, она что-то пишет.

Потом она спросила:

– Вы отец?

– Нет, я врач и… друг семьи. Но отец уже едет.

– Мальчик вроде вас папой называл…

– Перепутал. Сами понимаете, в таком состоянии…

На секунду стало тихо. Потом женщина иронично заметила:

– Я в одном психологическом журнале прочитала, что астма – это психосоматика. Слово такое модное сейчас придумали. Мол, родители не ладят, а ребенок раз – и выдает астму, чтобы сплотить их своей болезнью… Но это не тот случай, раз вы говорите, что матери нет.

– Угу.

– Да и не верю я в эту ерунду.

– Я тоже.

Еще с минуту я лежал тихо, делая вид, что продолжаю спать. Потом пришел Слава, и я решил «очнуться».

Пока я надевал в вестибюле верхнюю одежду, Лев рассказывал Славе, что случилось и как я перепугал всю школу.

– Ты и меня перепугал, – вдруг признался мне Лев.

– Почему? Ты же врач.

– Это с другими людьми я врач. А когда что-то случается с теми, кого я люблю, я чувствую себя очень-очень беспомощным.

Было неожиданно услышать от него такое. Но я уловил, что он хотел сказать. Ответил:

– Я тоже тебя люблю. – И прибавил: – Возвращайся домой.

Агент социализации"

"Случившееся ненадолго принесло мне популярность в школе. В медицинскую карточку я получил диагноз «бронхиальная астма», а в аптеке нам бесплатно выдали ингалятор. Целую вечность я слушал подробные инструкции от родителей, что отныне и навсегда я должен иметь его при себе и использовать сразу, как почувствую, что мне становится плохо.

Когда я пришел в класс, ребята с некоторым почтением выдохнули: «О-о-о-о…» А Игорь, один из близнецов, сказал:

– Классно ты вчера чуть не умер!

Я только снисходительно улыбнулся в ответ, чувствуя себе супергероем, вышедшим живым из огня.

Со всех сторон посыпались вопросы:

– А что с тобой было?

– Тебя на настоящей скорой увезли?

– Ты лежал в больнице?

– Что тебе сказали врачи?

С важным видом я веско произнес:

– Да так, ерунда. Бронхиальная астма…

Ребята снова протянули: «О-о-о-о».

– А что это значит? – спросил кто-то.

– Это значит, что я могу задохнуться и умереть в любой момент, – хвастался я.

– Даже сейчас?

– Даже сейчас.

Рассказывая это, я чувствовал себя настоящим мучеником, живущим под постоянным риском смерти и готовым принять ее в любой момент. Но, конечно, никакого приближения смерти я на самом деле не ощущал.

Вытащив из рюкзака новенький ингалятор, я продемонстрировал его остальным:

– Это на случай, если начну умирать.

– Кру-у-уто, – протянули все вразнобой.

Даже Илья смотрел на меня с некоторым уважением. Надо же: всего-то надо чуть не умереть, чтобы сразу всем понравиться!

Со мной начали общаться сразу много-много человек, а девочки – почти все.