Право на девочку. Том 2

Она вроде бы и хотела узнать подробности, но оказалась ли к ним готова?"

"И к той горечи, что слышалась в голосе Мирона, неся отголоски боли мальчишки, который остался без матери и который не получал ответы на вопросы. А сейчас даже не хотел их задавать. Лиду так и подмывало сказать, что если мама жива, то все можно исправить. Можно встретиться, поговорить, услышать объяснения, возможно, слова оправдания.

Только легко говорить и советовать, пока не побываешь в шкуре другого человека.

У Лиды была иная история. Её вроде никто и не бросал. По той простой причине, что она изначально никому особо и не была нужна. У ее родителей ребенок появился по залету, потому что вовремя не сделали аборт – вот и все дела. Воспитывать никто не собирался, шпыняли из угла в угол, когда особенно мешалась. Накормили кое-чем, напоили и отлично.

Боль Мирона она приняла, как свою.

– Но ты пошёл работать на Валгарова.

– Пошёл, – Мирон отодвинул чашку и посмотрел на Лиду. Их лица оказались близки. – Тогда ещё не знал всей канители. Он мне только вчера отдал папку, когда у меня мозги на место встали, и я поинтересовался, с какого перепугу мне привалило счастье в виде трех процентов. Их унаследовала мать после смерти Валгарова-старшего. А их уже она передарила мне.

– То есть твоя мама жива? – встрепенулась Лида, невольно подаваясь вперед, интуитивно стремясь быть к Мирону ещё ближе.

Мужчина ощутимо напрягся. Они подошли к той черте, за которую ступать слишком опасно.

Или пока рано.

Лида всей душой верила, что второе.

– Жива. В Италии сейчас, – мертвецки бесчувственным голосом отозвался он.

Лида едва заметно выдохнула.

Жива… Это хорошо, чтобы сейчас ни думал и ни считал Мирон. Он зол на неё, испытывает ярость, ненависть, осуждение. Обиду. Его эмоции обоснованы и понятны.

Но ещё он взрослый человек. И, как успела заметить, здравомыслящий.

Мирон повернулся к Лиде и впился взглядом в её лицо. Лида не отвела взгляд, как и не отодвинулась. Осталась рядом.

Мужчина не двигался, не предпринимал никаких попыток пойти дальше. Он изучал Лиду, а та позволяла. Она старалась без слов показать, что рядом. В этой ситуации – точно. Его глаза ничего не выражали. Что-что, а Скифский отлично умел скрывать эмоции, когда того требовали обстоятельства.

Сердце гулко билось в груди Лиды. Слова рвались наружу, но девушка тормозила себя. Она и так копнула очень глубоко. Зашла на приватную территорию человека и теперь готовилась к ответным мерам.

– Один вопрос, – едва слышно попросила Лида, показывая всем, что она не враг и не перейдет черту.

– Хорошо, – с деланным спокойствием отозвался Мирон. Его нервозность выдавали венки, вздувшиеся на висках, и желваки, что заходили на скулах.