Дорога без возврата

Поэтому ограничимся лишь самым существенным и менее всего известным.

Почти во всех современных языках, выросших из индоевропейского ствола, «дракон» этимологически выводится из греческого слова «drakon», означающего «остроглазый». От него идут dragon, dragone, drache, drage, drake. То же можно сказать и о славянах, у которых есть дракон, драк, дракула, драган. И только поляки совершенно вырвались из общего строя: у нас есть свое собственное и неповторимое слово «смок» (smok), которое, если верить Брюкнеру, берет начало от индоиранского слова, обозначающего заглатывание, глотание (отсюда также «чмокнуть»).

Интересно, что если сопоставить древние мифы и легенды о драконах с сохранившейся иконографией, отражающей эти мифы, то перед нами всегда оказывается змея, а не крылатый ящер, то есть гибрид крокодила с нетопырем. В древности змея – опасная и смертоносная – тем не менее почиталась. Нордические и германские народы дракона обозначали словом Вурм (Wurm, Wyrm, Orm), то есть – змей. Змеем (Orm) был дракон Фафнир, убитый Сигурдом (Зигфридом), – прототип дракона, ревностно стерегущего сокровище. Змеей была и Целебра, то есть Колубрина[83]. Наконец, змеем, а не ящером (как гласит Библия Тысячелетия[84]) является почитаемый вавилонянами апокрифический дракон бога Бела, которого (дракона!) пророк Даниил отравил пирожками, начиненными смолой, салом и шерстью. Змеем был убитый Аполлоном дельфийский Пифон. Да змеем же был и Апоп, побежденный первым драконоборцем – богом Ра.

Лишь в Средневековье дракон стал олицетворением сатаны, и как таковой должен был ужасать, а посему и изображать его следовало страшным. Поэтому в образе дракона собрали все самое худшее, что вызывает страх и отвращение: змеиные чешуи, ящериное и одновременно фаллическое тело ящерицы (ящериц и саламандр панически боялись), раздвоенный змеиный язык и ядовитую слюну, змеиный хвост, зубатую и ко всему этому в придачу извергающую огонь (конечно, адский) пасть, крылья нетопыря (которого тоже боялись). Короче говоря – сплошное зло, сплошная мерзость, сплошной ужас. Идентичную операцию впоследствии произвел Х. Р. Гайгер (H. R. Giger): создавая образ «Чужого», он собрал воедино все человеческие фобии.

Сатанинского дракона могли победить только архангелы (Михаил) и святые (Георгий, Марфа или Роман). Были, конечно, и драконоубийцы-плебеи, отравители, пользовавшиеся методой, запатентованной вышеупомянутым пророком Даниилом, то есть скармливающие драконам приманки, начиненные невероятной дрянью.

В фэнтези драконов неисчислимое множество, но хорошо и интересно описанных не так-то уж много.