Выйду замуж за спасателя (СИ)

— Аделина оставила там... некоторые свои вещи. Но вернёшь ты их уже сам. Я не готова этим заниматься, у меня твой суд и мой суд.

Что там она могла оставить, блять?! — закатываю недовольно глаза.

— Слушайся врачей.... - суховато и грустно. — Ты очень нужен детям.

А тебе, всё? Не нужен больше???

А я не смог заставить себя оправдаться за эту ситуацию с Аделиной, потому что она не оправдалась за свою.

Херня какая.... Как дети, честное слово!

И я маюсь в палате, переживая, что она теперь сольётся с нашей истории. И даже уже не из-за суда переживаю.... А потому что она уже часть нашей жизни.

Мои сыновья её любят. Я люблю...

Но если моя женщина решила потроить в переписках, то...

То что, Добрыня, ну её нахуй?!

Бля-я-ять... Не получается так.

По жопе бить можно? Я бы высек!

А если реально всё ещё планирует свалить к своему Карлсону? Заграница дело такое — всегда манит русских женщин.

Никак у меня Вера в такие схемы не ложится! Ну вообще никак... Зачем тогда переписки подчистила? Что за нахуй я тогда читаю в книге?

Отмахиваюсь от этих мыслей. Все потом. И высеку потом.

Набираю на телефоне, показываю экран брату.

""Во сколько суд?""

— Скоро.

... - бросает взгляд на экран телефона.

""Привези мне вещи, пожалуйста!""

Потому что херня — хернёй, это мы будем потом разруливать, а на суде я ее одну не могу оставить. Я обещал, что сделаю все, чтобы её усилить. Она делает всё для меня и пацанов, несмотря на обиды.

— Не, братишка. Нельзя тебе. Я поеду вместо тебя.

Отрицательно кручу головой. Машу руками, споря с ним.

— Нет, я сказал. Тебе нельзя.

В глазах темнеет. Прикладываю кислородную маску ко рту. Вдох....

— Вот. Я об этом, Добрый. Ложись, читай книжку. Там обнова...

""Больше этого автора не читаю!"" — оскаливаюсь я.

— Почему?

""Разонравился!"".

— И даже не пытайся, Добрый. Я предупредил, что ты не в себе и чтобы тебе вещи не давали ни под каким предлогом.

""Да в себе я"", — пишу ему.

Как же мне свалить отсюда? Брат тот ещё упертый баран. Если решил, что я должен лежать, с места не сдвинешь."

"""Ник, дойди до моего врача. У меня по страховке там что-то уточнить нужно. Поговори с ним.""

Ник уходит.

Я стаскиваю из пустой сестринской баллончик с кислородом, надеваю куртку Ника, вытаскиваю ключи от его машины с правами, оставляю на кровати.

Сваливаю, пряча баллончик под куртку.

Это так... На всякий.

У больницы ловлю такси. Доезжаю до дома, там никого... Собака, кот. Очень рады меня видеть! Да и я их.

Переодеваюсь.

В моей машине на переднем сиденье шарф и кожаные перчатки Аделины. И парфюмом несёт так, что хочется проветрить.

Ну, вот нахуя так делать?!

На светофоре, злясь, запихиваю все в пакет. Завязываю покрепче. Зашвыриваю назад.

Это немного отрезвляет.

Ты будешь за это оправдываться, Добрый! — настраиваю себя

Верины косяки — это Верины. Они никак не оправдывают твои.