Выйду замуж за спасателя (СИ)

Давай-давай, спускайся.

Иринка с подозрением смотрит на меня. Типа ""чего это он такой добрый? В чем подвох?""

Отец бы ей за такое час нудел, что это дурное воспитание и она его позорит.

Киваю ей, чтобы спускалась.

Режу тоненько буженину.

Закидываю пластик в рот.

— Это божественно!

— Батя сам делал.… - гордо комментирует Ярик.

— Как сам?

— Вкусно, да? — тоже закидывает в рот пластик.

Раскладывает по тарелкам рагу.

— Когда вы успели всё это приготовить? — удивляюсь я.

— Отец готовит на выходных. Сразу много всего. Потом все замораживаем. Опека задолбала уже... Вечно по холодильникам лазят.

Есть у нас ""первое, второе и компот"" или нет. Вот и приходится....

Этот мужчина ещё и готовит!

— А я практически не умею готовить, — признаюсь я. — Мы заказываем готовую еду.

— Вот ещё — деньги тратить, — по деловому возмущается Ярослав.

— Но зато я умею печь пончики!

Наверное, потому, что Анатолий, как сторонник здорового питания, их категорически не ест. И в знак протеста я уперто училась их готовить.

А все остальные блюда, что были одобрены Анатолием, я и дети не любили, хоть и ели, конечно. Остального я готовить так и не научилась.

— Пончики — это зачёт, ВерПална!

— Ты к моей маме не подлизывайся... - дразнит его Алинка, стаскивая кусок буженины.

— Ты же мясо не ешь! — с издевкой троллит ее Ярик.

— Я не ем, я пробую. М-м-м-м.... С грецкими орехами и чесноком, — закатывает она глаза от удовольствия. — Добрыня Никитич, я преданный фанат ваших блюд!

— Ты к моему бате не подлизывайся... - ухмыляется Ярик.

— Это ты ещё мою бастурму из утки не пробовала, — разливает нам ещё Джека Добрыня.

— Я готова!

— Так погоди.... Сначала мы с Яриком на охоту поедем, потом будет тебе бастурма.

— Мне колы побольше, — прошу я.

Вечер проходит шумно и вкусно. Фоном идёт какая-то семейная комедия. Джек наш потихонечку заканчивается.

У всех горят лица.

Старшие сбегают с телефонами по комнатам.

Младшие, переключив плазму, клюют носами за приставкой. И засыпают.

Не будим. Закрываем пледами, включаем им камин.

Мы остаемся вдвоем за столом.

Неловко молчим.

Добрыня неровно делит последнюю порцию виски.

— За что мы ещё не пили? — поднимает стакан.

Пожимаю плечами.

Никак не могу развидеть его могучий торс под одеждой.

А ещё и виски язык в косичку заплетает. И я все время невнятно мычу...

— За любовь не пили, — смотрит мне в глаза. — Без нее как-то грустно, да?

— Мхм....

Чокается об мой бокал.

Делая глоток, пьяненько проливаю нечаянно несколько капель в декольте.

— Платье испачкаешь! — костяшками пробегается по моей груди в вырезе платья, ловя капли. — Красивое, жалко.

Я давлюсь, закашливаясь напрочь от ощущения его пальцев, проскользив ших возле ареолы.

Соски мгновенно напрягаются, продавливая ткань платья.