Выйду замуж за спасателя (СИ)

— Обои, смотрю, поклеили... Не слишком ли взрослые журнали для мальчика?

Господи, что там у тебя Ярик?! Страшно представить...

Я поворачиваюсь настороженно к менту. Вы кто? — дёргаю бровью.

— Никита, — тянет руку.

Вежливо пожимаю.

— Саянов.... - добавляет тихо.

— А-а-а-а.... - распахиваю глаза.

— Брат.

Похож! Точно! Глаза и комплекция. Только этот моложе и бритый.

Мне становится ещё хуже. Позорю Добрыню при брате.

— Мирон... Это чо такое? — строго кивает ему на рассыпанный конструктор. — Ну-ка быстро....

Соскочив с дивана, дети быстро собирают в коробку детальки.

Из под стола — чавканье.

Боже, хоть бы не вылез кот со своей рыбой!

— Это что за антисанитария? — крутит тетка трехлитровую банку с муравьями.

— Это мои! — взвивается Иринка. — Никакая не шанитария!

— Это ее проект по... природоведению! — на ходу придумываю я.

— Татьяна Викторовна, пиши, в доме есть спиртное, — крутит главная какую-то бутылку вина в руках.

— Винный уксус, Вер, — подсказывает тихо мне брат Добрыни.

— Уксус это, — прокашливаюсь я, пытаясь снять спазм с горла. — Для маринада.

— А что с девочкой у вас? Откуда у нее синяки на теле.

— С лестницы скатилась... С этой, — вздыхаю я.

— Как это так — ""скатилась""? — холодно.

— Жахотела и шкатилашь! — дерзит Иринка, поднимая голову.

— А где прописаны девочки?

— У пробабушки.

Вопросы сыпятся один за другим. Татьяна Викторовна ласковым голосом пытается выпытать у Иринки подробности ""избиения"" и как мама ее наказывает.

— Мама наш не накажывает! Она добрая и хорошая.

Спасибо, что не слабохарактерная в этот раз. Добрыня за прошлый ее поругал.

— Может, Добрыня Никитич наказывает?

— Добрыня — да. Накажывает.

Напряжённо заламываю руки.

— И как же наказывает?! — воодушевляется тетка.

— Учим вшякое. Вежливо ругатьша. Контра там... Шельма.... Пройдоха....

— Хм. Не понимаю. Как наказывает-то? Может, в угол ставит тебя?

— Нет, не штавит.

— Обижает?

— Чо пгистали?! — грозно сводит брови Мирон, швыряя горсть деталей в коробку. — Ходите сюда... Ходите... К себе ходите!

— Мирон, — прокашливаюсь я. — Надо быть в-в-в-вежливым.

Заикаюсь от волнения.

— Копаются везде... Мы вас не звали! Уходите.

Поднимает взгляд на дядьку, в поисках поддержке.

— Пиши, Татьяна Викторовна: ""Дети — не социализированные. Педагогически запущенные. Вести себя со взрослыми не умеют. Грубят."".

Что тут скажешь?

— Они просто переживают! — защищаю их. — Для них каждая проверка — стресс. Они боятся, что их заберут.

— А зачем вы их пугаете?

— Мы?! — растерянно не нахожу что и сказать.

Отрываю от рулона салфетку. Смочив, молча оттираю муку с пола. Бросаю расстроенно салфетку в мусорку.

Дверь распахивается. Запуская морозец, в гостиную залетает Добрыня.