Сиделка

— Что за?.. — попытался возмутиться больной, но зелье уже начало действовать, и вскоре он закрыл глаза и отключился."

"— Вот так-то, — удовлетворенно кивнула я, прислушиваясь к ровному дыханию мужчины. — Я никому не позволю портить мою работу.

До самого обеда больной спокойно спал, а я сочиняла объявление в газету. Дело это оказалось не таким простым, как представлялось поначалу. Нужно было описать все свои привлекательные стороны и при этом уложиться в три-четыре строчки.

Промучившись какое-то время, я все-таки составила небольшую заметку.

«Сиделка, окончившая лекарские курсы при Брегольском медицинском колледже, предлагает услуги по уходу за одинокой пожилой дамой или девицей. Исполнительная, аккуратная, честная. Имеются лицензия на работу и рекомендации. Для заключения договора просьба обращаться в бюро по найму номер шесть, располагающемуся по адресу: Кобург-рейне, дом 23».

Я перечитала написанное и задумалась. Стоит ли указывать, что наличие мужчин в доме нежелательно, или это только отпугнет потенциальных работодателей?

Подумав, решила оставить все как есть. Мне бы сейчас хоть какое-то место найти, а то надолго моих сбережений не хватит. Нет, Папаша Дюк на улицу не выкинет, но нельзя же бесконечно пользоваться его добротой? Он для меня и так столько хорошего сделал!

В памяти всплыл промозглый зимний вечер, пустынная Карстерс-роуд, закрытые ставни домов и холодный ветер, гоняющий по улице обрывки газет и оберточной бумаги.

Я брела по дороге, сама не зная, куда и зачем иду. В тот момент мне было все равно. Голод и холод гнали меня вперед. Я понимала, что нельзя останавливаться, и все шла, шла, шла…

От голода кружилась голова, во рту было сухо от жажды, руки в тонких перчатках давно озябли и онемели. В душе прочно поселилась тоска.

Я уже почти отчаялась, и тут появился Папаша Дюк — огромный, нескладный огр, со зверским лицом и страшной улыбкой. Он вышел из дверей своего заведения, заложил большие пальцы рук за пояс фартука и уставился на меня тяжелым, придавливающим к земле взглядом. У меня тогда от страха душа в пятки ушла. А Папаша Дюк хмыкнул и спросил своим густым басом:

— Чего по улицам в такую погоду бродишь? Бездомная, что ли?

— Приезжая, — ответила я.

Как ни странно, страх куда-то испарился, и мне стало все равно.

— Заходи.

Огр посторонился, давая мне возможность войти в гостиницу.

— У меня нет денег, — ответила я.

— Да ладно, заходи, — махнул огромной ручищей Папаша Дюк. — Не дело это, в такую погоду по городу бродить. Не ровен час, захвораешь.

Из-за распахнутой двери доносился вкусный запах мясной похлебки, слышался веселый шум голосов, на порожки падали отблески теплого желтого света. И я не стала долго раздумывать. Поднялась на крыльцо и шагнула в тепло общего зала.