Сиделка

Горн вел меня по тропинкам памяти, был рядом в самые трудные моменты и помогал преодолевать боль и отчаяние, захлестывающие душу.

Его поддержка давала мне силы, и она же вытащила меня из моего прошлого, вернув в настоящее.

— С возвращением, Кэти, — устало улыбнулся Дерек, выпуская из своих рук мои ладони. На лбу его блестели мелкие бисеринки пота, лицо выглядело осунувшимся. Видно, магия девораторов — не такая уж легкая штука.

— Вы видели всю мою жизнь?

Я задала этот вопрос, пытаясь понять, что чувствую. Когда-то я думала, что стоит мне вспомнить свое прошлое, как все тут же изменится. Я рассчитывала, что вместе с памятью вернется и моя настоящая личность. Увы, я ошибалась. Ничего не изменилось. Я была все той же Кейт Стоун, а врач-химиотерапевт Карина Сергеевна Одинцова осталась где-то в другой реальности, там, где ей и было самое место. И пусть у нас была абсолютно одинаковая внешность, но внутренне мы были очень разными. Два года, проведенные в Дартштейне, сильно повлияли на мое мировоззрение и характер.

— Да, Кэти, — кивнул граф. — Я видел твою жизнь.

В его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение. То ли сожаление, то ли боль.

— Ваш мир очень отличается от нашего, — задумчиво произнес Дерек, но я чувствовала, что он хотел сказать совсем другое.

Наверное, это трудно — считывать и понимать эмоции людей, переживать с ними их воспоминания, примерять на себя чужую личность. Фредерик говорил, что старается закрываться от душевных порывов, но сейчас я видела, что он окунулся в мое прошлое без магической защиты.

— Да. И жизнь в нем тоже отличается.

Мы замолчали. Горн задумчиво смотрел прямо перед собой. Я понимала, что он пытается осознать то, что увидел, и сама занималась тем же. Мои поступки, мои чувства, мои страхи — многое теперь виделось мне иначе. Прошлое не исчезло. Оно затаилось внутри меня, и пусть я его и не помнила, но оно продолжало влиять на мою жизнь. Незаметно, исподволь, почти неощутимо.

Пережив предательство любимого, я никому не доверяла в своей новой жизни, не хотела привязываться, опасалась боли и разочарований. Что ж, это было неудивительно. После гибели родителей Игорь стал для меня всем — моей семьей, моим любимым, моим мужем. Я не хотела видеть его недостатков, не замечала очевидного, закрывала глаза на правду, цеплялась за него, как за якорь, и в итоге потерпела кораблекрушение. Этот урок многому меня научил. Наверное, поэтому в новой жизни я больше не хотела зависеть от мужчины. И в борьбе разума и чувств выбирала разум.

— Не плачь, Кэти.

Теплая рука обняла меня за плечи.

Я попыталась встряхнуться. Рес с ним, с прошлым, я подумаю о нем потом! Сейчас важнее настоящее.

— Вы видели их, милорд? Вы поняли, что это за твари?

— Да, — кивнул Горн. — Это призрачные псы Рангарда.