Сиделка

— Не люблю слушать сплетни, — сдержанно ответила я.

— Похвальное качество, — хмыкнул Каллеман и, уставившись на кишащую прохожими Коркништолль, продолжил: — Мой отец был простым негоциантом, а мать происходила из обедневших дворян. Их брак был договорным, но, как ни странно, оказался довольно удачным. Родители хорошо ладили и прекрасно дополняли друг друга, и я ни разу не видел в нашем доме ссор или скандалов. Большую часть юности я провел на торговых складах, изучая азы, а когда стал постарше, отец доверил мне вести бухгалтерию и присматривать за работниками.

— Вам нравилось это занятие?

— Не очень. Как и всякий молодой юноша, я жаждал подвигов и славы, а приходилось использовать магию всего лишь в бытовых целях. А потом неожиданно умер дальний родственник матери, и выяснилось, что я — единственный наследник графского титула, — Каллеман затянулся и посмотрел на меня с едва заметным сомнением. Словно проверял, как я отреагировала на его откровения. — И моя жизнь в одночасье изменилась. Занятия торговлей остались в прошлом, меня ждала праздная жизнь богатого аристократа. Правда, спустя полгода такой жизни я едва не умер от скуки и решил, что лучше уж заниматься хоть каким-то делом, чем страдать от безделья в огромном пустом поместье.

— И что вы сделали?

— Пришел в Департамент магических правонарушений. Когда-то в детстве я мечтал о воинской славе, и когда мне выпала возможность самому решать, чем заняться, я записался на прием к Фредерику Горну и заявил ему, что хочу послужить своей стране.

— И что лорд Горн?

— Он предложил мне начать с должности младшего секретаря. У него как раз уволился сотрудник.

— И вы согласились?

Я удивленно посмотрела на Эрика.

— Как ни странно, да, — хмыкнул тот. — О Горне ходили самые разные слухи, один страшнее другого, но я решил рискнуть. И не ошибся. Вскоре я уже был его личным секретарем, потом заместителем, а потом Дерек доверил мне новосозданный военный отряд и поставил Командующим.

— И как давно вы работаете вместе?

— Точно не помню. Что-то около пятидесяти лет.

— Ничего себе! — пробормотала я. — Это сколько же вам?

— Семьдесят пять, — ответил Каллеман. — А Дереку — девяносто.

Рес! На земной взгляд невероятно много! А на дартский… По местным меркам вполне нормальный возраст. Можно сказать, самый расцвет.

— Удивлена? — усмехнулся Каллеман.

— Немного, — дипломатично ответила я и спросила, желая поскорее закрыть скользкую тему: — А ваши родители еще живы?

— Отец умер десять лет назад, мать до сих пор живет в доставшемся мне замке, но видимся мы редко. Я достаточно богат, если это тебя волнует, — Эрик небрежным жестом поправил волосы и уставился на меня своим коронным недовольным взглядом.