Дурная примета

Несколько минут назад Оля сказала, что «дядя пришел».

Со вчерашнего вечера, когда мы чуть было не занялись с ним сексом, я его не видела. Даже не слышала, как ушел на работу, потому что, проведя бессонную ночь через стенку от него, сама уснула только под утро.

Всю ночь я ломала голову, как мне вести себя дальше. Фыркать и дуть губы, когда я здесь на полном его иждивении, нельзя. Улыбнуться и сказать: «милый, для тебя я буду, кем хочешь… хоть Милой, хоть Машей, хоть Дашей»? Раздвигать ноги, как только ему взгрустнется?

Нет. Лучше заберу Олю и сбегу, как от Антона.

Муж на регулярной основе ходил налево. Я знала и молчала. Были случаи, когда он сравнивал меня со своими любовницами. Я снова молчала, потому что меня это не трогало.

Все, что исходит от Майкла, бьет в сотни раз больнее. Он по-прежнему делает меня зависимой. От своего голоса, взгляда, улыбки.

Вчера я потеряла волю, едва его запах коснулся моих рецепторов. Он как паралитический газ, только наоборот. Обостряет все чувства и отключает мозг.

Господи, какая я овца!..

Безвольная тряпка, о которую можно вытирать ноги всем, кому не лень. Разве, держаться от него дальше, уже не должно было стать моим условным рефлексом? Но, нет же, Яна с одного раза не понимает, Яна снова мечтает услышать, что она первая попавшаяся под руку дырка.

Отставив в сторону взбитую массу, наливаю в сковороду масло.

Из квартиры доносятся приглушенные голоса Майкла и Оли. Похоже, она окончательно освоилась и приняла его за своего. Это хорошо, конечно, но порадоваться не дают натянутые в звенящие струны нервы.

Я все еще не знаю, как мы будем с ним общаться дальше. Наверное, ему тоже не по себе, раз не подошел поздороваться сразу, как делал это обычно.

Натворили дел…"

"- Мама, смотри! – дочка вбегает в кухню и дергает меня за край футболки.

В ее руках пластиковый чемоданчик, под завязку забитый наборами фломастеров, цветных гелевых ручек, мелков, трафаретов и еще кучей принадлежностей для рисования.

- Привет, - звучит над головой низкий голос Майкла.

- Привет, - отвечаю, не глядя в его сторону, - спасибо, она любит рисовать.

- Я заметил…

Оля, довольная, убегает, в комнату, а я отворачиваюсь к плите жарить оладьи.  Он не уходит, садится за стол и молча смотрит мне в спину.

По ней будто паяльной лампой проходят. Вверх – вниз, вверх – вниз…

- Ян…

- Ужинать будешь? Я плов приготовила.

- Ян, обиделась, да?

- Нет.

- Чувствую себя последней скотиной.

- Забей, - бросаю через плечо.

- Забить?.. – шумно выдыхает, - Ян, может, хватит?

- Ты о чем?

- Ты снова прячешься в свой панцирь.

- Какой еще панцирь?

- Такой панцирь! – повышает он голос.

- Не кричи, пожалуйста…

- Прости… В прошлый раз было то же самое, вместо того, чтобы врезать мне по лицу, ты сказала свое коронное «забей».