Дурное поведение

Меньше суток в доме, а я уже подглядываю за своим без пяти минут сводным братом…

Но мне повезло: Руслан открыл ящик с нижним бельем, достал оттуда черные боксеры. О ужас, теперь я знала не только обо всех анатомических подробностях строения тела парня, но и о том, где он хранит трусы!

Прихватив спортивное трико, хозяин спальни захлопнул дверь. Я выдохнула, молясь, чтобы он скорее покинул комнату.

К сожалению, старый знакомый не торопился: делая передышку после каждого шага, он добрался до шведской стенки и принялся отжиматься. Двигался при этом как робот, как машина-убийца. Жилистые руки скользили вдоль корпуса вверх-вниз. Вверх-вниз. Дыхание спортсмена перешло в глухой свист. С замиранием сердца следила за четкими ритмичными движениями, по его позвоночнику струился пот, мои ладошки взмокли…

От воспоминаний о том вечере ощутила покалывание в горле. Боялась подумать, что будет, если он меня узнает. В эту секунду я пожалела, что совсем скоро мы станем родственниками…

Неожиданно дверь хлопнула – в просторную светлую комнату ввалились остальные братья.

– Что-то вы долго… – низкий скрипучий голос Руслана заставил меня содрогнуться.

– Прости, о великий магистр! – запричитали близнецы, отвешивая шутовские поклоны.

Я не смогла сдержать улыбку: несмотря на все шуточки, было очевидно, что братья друг за друга горой.

Спустившись со шведской стенки, он стер пот со лба и взъерошил взмокшие волосы. Гвидон, Миша и Лев расположились на диване возле окна. Руслан взял трость и, опираясь на нее, гораздо увереннее зашагал к родственникам.

Перед глазами всплыла картина его окровавленного тела посреди клубной парковки. Хотелось выйти и прямо сейчас признаться, что это я распылила газовый баллончик, заставив подонков, избивающих парня ногами, прекратить. Они убежали, оставив Руслана в луже собственной крови, сочившейся из раны на ноге. Откуда-то послышались голоса, топот ног. Я спряталась за одной из машин и, убедившись, что его обнаружили, поехала домой. Всю ночь искала информацию о нападении на парковке возле клуба «Мята», но ничего не нашла. Ни одной заметки. На следующий день вернулась к открытию заведения, чтобы выяснить хоть что-то, но меня вежливо послали.

До сегодняшнего дня казалось – наш сладкий французский поцелуй и кровавый асфальт мне привиделись. Теперь кусочки пазла встали на свои места – похоже, Царев засекретил всю информацию, связанную с избиением сына.

– Как поживает наше парнокопытное? – насмешливо поинтересовался Гвидон, когда старший брат сел напротив.

– Как и положено бедным овцам, пошла пастись в ЦУМ. Дорвалась до халявного бабла! – заржали близнецы.

Я сглотнула, не совсем понимая, о ком они говорят.

– Сейчас не время шутить.