Две по цене одной

— Вы говорить будете? — спросил раздраженно.

Уже собирался повесить трубку, как ему все же ответили:

— Арам, это я… То есть это Ева. Ева Брусничкина.

Для него простого «Арам, это я» было вполне достаточно.

«Как будто есть хоть один шанс, что я тебя не узнаю, милая! Как будто у меня триста знакомых Ев!» — задохнулся он от возмущения.

Почему-то простая попытка Евы подтвердить свою личность вывела из себя, ведь представлялась, как случайная знакомая. Разве она не знала, как много для него значила?

— Я понял, кто это, — проговорил тихо, старательно давя в себе злобу.

Как же долго он мечтал о таком вот звонке…

Бесконечно долго. Годы!

Особенно в первые месяцы после того, как Ева пропала. Вздрагивал от каждого звонка, а если на экране мобильного светился незнакомый или скрытый номер, каждый раз верил: она. Вот он возьмет трубку и услышит свою ненаглядную, и она объяснит ему, куда делась, что с ней случилось, скажет, что по-прежнему любит, попросит забрать. Арам сорвался бы! Забрал бы тут же, наплевав на гордость с высокой колокольни."

"И каждый раз, когда отвечал на звонок с незнакомого номера, умирал понемногу, понимая — не она. Умирал и все равно ждал, даже номер ни разу за все эти годы не сменил именно по этой причине. Этот она знала, а другой знать не будет, значит, не останется ни единого шанса когда-нибудь услышать любимый голос.

В какой-то момент прекратил надеяться, заставил себя прекратить. Потом даже все равно стало. Это он так думал, пока не услышал ее.

Организм отозвался на Еву весьма однозначно: в груди заухало, вспотели ладони, а в голове все моментом перемешалось в кашу.

— Ты все еще помнишь мой номер… — проговорил он совсем тихо, почти прошептал и бухнулся спиной на кровать, крепко прижимая к уху трубку.

— Сложно забыть то, что вспоминала каждый день на протяжении долгого времени… — также тихо ответила она.

— Но как-то же это у тебя получилось — забыть меня! — выплюнул против воли.

— Ты о чем? — раздался ее удивленный голос.

— Неважно… Зачем ты звонишь, Ева? — заставил он себя прохрипеть.

— Я… — Она замерла ненадолго, а потом выдала то, чего никак не ожидал от нее услышать: — Я хочу спросить у тебя кое-что очень важное, обещай ответить честно.

— Я всегда был с тобой честен, — ответил Арам.

И услышал смешок! Нервный, да, больше похожий на судорожный выдох, но это определенно был смешок. Хорошего же она о нем мнения.

Арам моментально снова разозлился, но очень постарался не выдать это голосом, максимально спокойно сказал:

— Спрашивай.

— Зачем тебе Надя, Арам? Если отбросить все обиды и тот факт, что ты стремишься сделать мне назло… Вот правда, зачем она тебе?

Арам опешил.