Джейн. Леди-служанка

Меня затрясло, перед глазами пронеслись варианты, как со мной могут поступить, если я не смогу отдать деньги за еду.

– Дяденька, – даже притворяться не пришлось – голос натуральным образом задрожал, – я могу как-нибудь отработать? Дров наколоть, – при мысли о подобной работёнке мне поплохело, – воды натаскать, али посуду грязную помыть?"

"Трактирщик нахмурил кустистые брови пуще прежнего, поджал губы, а короткая щётка усов неприятно зашевелилась, как мохнатая гусеница.

– Ну уж нет, знаю вас таких, веры подобным тебе отщепенцам нет совсем! Я тебя сейчас лучше сдам гвардейцам, как вора и обманщика! Пусть они с тобой разбираются, – и наклонился вперёд, чтобы схватить меня за грудки, а я была готова: резко оттолкнувшись, буквально вылетела из-за стола, перевернув стул, который с громким стуком упавший на пол.

Не теряя драгоценных секунд, закинула саквояж на спину и, недолго думая, вскочила на подоконник – окно располагалось практически у меня за спиной. И выпрыгнула наружу, в объятия густой тьмы.

Я бежала так, как никогда в жизни, первое время кто-то кричал мне вослед, я слышала звуки погони, но догнать меня никому из подпитых гостей таверны так и не удалось.

Прильнув к стене какого-то дома, прикрыла веки, чтобы хотя бы немного отдышаться. И привести мысли в порядок. Я ведь могла достать золотой, но показывать такие деньги кому бы то ни было, значило подписать себе смертный приговор своими же руками. В моём мире и за меньшую сумму погибали люди.

– О, смотри, кто тут у нас? – услышала я голос совсем рядом.

– Симпатичный юноша, – чуть пришёптывая ответил кто-то другой.

– Эй, ты чего забыл в этот час в порту. Тут может быть очень опасно, особенно для столь молодых хорошеньких парнишек.

А я в ужасе распахнула глаза и уставилась на двух мужиков, которые глядели точно на меня. Свет луны был беспощадно ярок, и я могла рассмотреть некоторые детали их внешности. И одинаковое выражение лиц незнакомцев мне совсем не понравилось. Мерзкие морды людей определённой категории: воры, убийцы, насильники. Печать разложения прослеживалась в мимике и жестах, даже бегающие глаза о многом мне сказали.

– Пойдём с нами, малец, отведём тебя к тётушке Марше, она накормит, обогреет, спать уложит, – голос первого стал сладок, как патока, но от его речей практически на физическом уровне повеяло гнилой ложью.

– Да? Я кушать хочу, и замёрз, – жалобно шмыгнула я.

– Так об чём мы и говорим, а тётушка наша, хорошая, вкусно готовит, – они шагнули ещё ближе, словно стараясь взять меня в клещи.

– Ага, щас, только шнурок завяжу, – бодро заявила я, быстро присела и, подхватив увесистый камень, без раздумий швырнула в их сторону, и надо же, попала!

Тот, что заговорил первым – взвыл, как иерихонская труба, а второй растерянно отшагнул.