Его строптивая малышка (СИ)

– Данил, могу я завтра отлучиться на пару часов?

– На второй рабочий день ты уже отпрашиваешься?

– Мне нужно съездить в одно место. Я могу эту необходимость проигнорировать, но мне бы не хотелось.

Да, так будет лучше всего. Я съезжу завтра, а мать и отчим – послезавтра.

– Я подумаю.

Он произносит это таким тоном, словно князь размышляющий о помиловании неугодных.

– Что ж. Спасибо. Иногда ты не ведешь себя как напыщенный индюк. Приятно знать, что у нас еще есть шанс сработаться, – я показываю ему язык.

Староверов смотрит на меня благосклонно:

– У нас есть все шансы сработаться, если ты перестанешь хоть иногда вести себя как злобная сиамская кошка.

Хмыкаю. Ишь чего захотел!

– А ты у нас комнатный дрессировщик? – я поднимаюсь из-за стола и, выходя из кухни, бросаю через плечо: – Тебе, я думаю, больше по нраву ручные персидские киски.

Интересно, мне послышался или нет его негромкий ответ: «Отнюдь»?

Остаток вечера проходит спокойно.

Даже непривычно.

Я в этом доме всего два дня, а мне кажется, что не меньше месяца.

И словно каждый день состоит только из стычек с Данилом.

Уже перед самым сном, когда я сижу, забравшись с ногами в кресло, и в тусклом свете ночника ковыряюсь в телефоне, слушая музыку и залипая в группах ВК для художников, дверь в мою комнату открывается.

На пороге, естественно, Данил.

Больше некому, мы одни в доме.

Он стоит на пороге и не заходит.

Мы молча смотрим друг на друга. Никто ничего не делает, никто ничего не говорит, а атмосфера накаляется и очень быстро.

Только наши взгляды.

Отчего же мне становится так жарко? От того, что я кожей чувствую, как Данил раздевает меня глазами? Или от того, что в моем воображении он стремительно подходит ко мне, загибает меня, задирает подол и…

– Ты же хочешь меня, – он произносит это утвердительно.

– Хочу, – соглашаюсь я.

Не вижу смысла врать. Я хочу его с первого взгляда.

– Ты уже готова для меня, – Данил снова утверждает."

"– Готова, – киваю. Зачем спорить с очевидными вещами?

– У тебя там уже мокро? Скажи?

Я вижу мрачную решимость в его глазах, и в меня вселяется бес.

– Ты хочешь узнать, насколько я там мокрая? – я расплетаю ноги, развожу их и забрасываю на подлокотники кресла.

Откидываюсь назад и начинаю руками собирать спереди подол сарафана до тех пор, пока Данилу не становится видно мое белое шелковое белье.

Староверов подается вперед, но я грожу ему пальцем.

Да, Данил. Не один ты любишь играть в игры.

– Я тебя не звала, – я поглаживаю внутреннюю сторону бедер, постепенно приближаясь к зоне, от которой Данил не может оторвать напряженного взгляда.

Я вижу, что кулаки в карманах домашних брюк сжаты, черты лица заострились. Голод – вот то, что я вижу на его лице.

– Ты можешь сейчас закрыть дверь и уйти, – с этими словами я запускаю руку в трусики.