Фея любви. Трилогия

Не дело же такой женщине гробить себя! Даже старый хозяин это прекрасно понимал, он бы не был против.

Глава 14

Утро в родовом гнезде

Ночью я так и не смогла сомкнуть глаз, а потому и к дому любимой ба пришла еще затемно. Если честно, даже не знаю зачем. С тех пор как я разругалась с ней перед открытием сезона, мы не встречались. Сначала я была слишком зла… потом зла была моя ба. По крайней мере, я бы не сильно удивилась, если бы она при встрече от души прокляла меня – все-таки репутацию (как свою, так и семьи) я подпортила знатно.

Кутаясь в соболий мех и невольно ежась от пронизывающего ветра, я нерешительно мялась у порога.

Конечно, вряд ли меня сразу убьют, но вот попытаться могут. А я хоть и маг, окончивший стандартную четырехлетку (в первом дипломе гордо значится «ведьма боевая»), но далеко не магистр. Тем более Марьяса Лиршей давно вышла за рамки этого титула и только защита отделяет ее от звания архимагини. В общем, мы в разных весовых категориях, а потому мои опасения имеют под собой кое-какие основания.

В этот момент я, как никогда, понимала отца, который предпочитал месяцами пропадать на границе, чем каждый раз до хрипоты спорить с собственной матерью.

Марьяса Лиршей не приемлет чужих мнений. В ее понимании существует только одна правда – ее собственная. Все остальное – заблуждения людей, ее окружающих. Так что иногда с ней бывает крайне сложно разговаривать. Особенно когда желаешь добиться чего-то из того, в чем она не собирается уступать…

Но и замерзать на улице не дело!

До смерти ведь не убьет? И ладно! Остальное как-нибудь переживем, – решив так, я уверенно направилась к дверям и дернула за шнур магического звонка.

Дверь открылась практически мгновенно.

Иногда мне казалось, что Персиль, наш бессменный дворецкий, ночует прямо тут, в прихожей, и только поэтому встречает гостей так быстро.

– Юная госпожа? Проходите-проходите. Ваша бабушка изволит почивать, но горячий чай в хорошо протопленной гостиной я вам обещаю.

– Спасибо, Перси, – механически ответила я. Пожилой дворецкий недовольно поджал губы, но промолчал. Наверно, уже привык. Я с детства его так называю. Сначала просто не могла выговорить сложное имя, а потом изменять своим привычкам было поздно. – В котором часу моя ба просила ее разбудить?

Дворецкий впервые на моей памяти густо покраснел и, уткнув взгляд в пол, пробормотал:

– Она не просила.

И я думаю, лучше ее не будить.

Я лишь удивленно вскинула брови. Это что же должно было случиться, чтобы Марьяса Лиршей так решительно задвинула в дальний угол план встреч на сегодня? Зная занятость моей ба, записываются к ней на встречу за пару месяцев, а потому и дни у нее обычно расписаны по минутам.

– Что-то не так? – прямо спросила я, ибо иначе разговорить Персиля невозможно.