Герцог и я

Конечно, Саймон знает обо всем этом гораздо больше, но что, если… У нее перехватило дыхание от страшной мысли… Что, если он вообще не может делать то, что следует делать в эту ночь… Или не захочет…

Нет, решила Дафна через мгновение, это не так. Все, что она видела до сих пор в его глазах, что произошло тогда в саду, — все говорит об обратном. Он желает быть с ней. Жаждет этого… И, значит, может это…

Дафна перевела взгляд на окно, за которым улицы Лондона переходили уже в улочки предместья, готовые, в свою очередь, смениться проселком.

Не нужно думать о таких вещах, надо выбросить их из головы раз и навсегда.

Она сама хотела этого — и получила. И ведь она — с ним, а он — с ней. Что еще нужно?

А что произойдет ночью… В ее первую брачную ночь…

Скоро она узнает.

От этой мысли ее снова охватила дрожь.

Саймон смотрел на Дафну, сидевшую рядом с ним, — его жену с сегодняшнего дня. напоминал он себе, хотя в это нелегко было поверить. Он в самом деле никогда не думал жениться. Наоборот, не желал этого. Убеждал себя, что не испытывает такой потребности. Возможно, оттого, что совершенно не был знаком с жизнью в семье.

Но вот сейчас он смотрит на Дафну Бриджертон… Нет, черт возьми, — на Дафну Клайвдон Бассет (тоже одна из его родовых фамилий), на Дафну Гастингс, в конце концов. Герцогиню Гастингс!

Как странно звучит в его ушах этот титул, к которому он и сам еще не может, да и не хочет привыкнуть, потому что его носил отец — виновник ужасных, незабываемых горестей и унижений его детства и юности. О которых Саймон не в состоянии… не хочет забыть.

Он глубоко вздохнул, не отводя глаз от профиля Дафны.

Ему показалось, она вздрогнула.

— Вам холодно? — спросил он.

Уголки ее губ слегка раздвинулись — словно для того, чтобы произнести «нет», но потом снова сдвинулись, и он услышал: «Да, немного».

К чему эта маленькая невинная ложь? Наверное, ей просто захотелось его внимания, заботы и чтобы он еще плотнее закутал ее в плед. Прикоснулся к ней. Он и сам желал того же.

— Сегодня очень долгий день, не правда ли? — пробормотал он, не очень ловко стараясь подоткнуть плед под ее спину, под ноги.

Ему хотелось сказать что-то совсем иное, куда более значительное, интересное, более соответствующее моменту… Нет, не моменту, а новой эпохе в их жизни.

Новой эре.

Да, он должен стать ей хорошим мужем, добрым хранителем ее благополучия. В том числе душевного. Она заслуживает этого. Хотя бы этого, если он не в состоянии дать ей истинное семейное счастье. Или то, что считается таковым.

Ведь она действительно — просил он или не просил об этом — спасла его от почти неминуемой смерти, выбрала в мужья, зная, на что идет.