Герцог и я

В прошлом веке астрономы решили, что начальным меридианом будет Гринвичский.

Дафна с безнадежным видом покачала головой.

— Из всего сказанного вами я поняла одно: что Лондон стал в каком-то смысле центром мира. Неужели другие страны согласились с этим? Например, Франция? Или папа римский? Из-за этого не было войны?

Саймон рассмеялся:

— Ну, войны возникают и по более пустячным поводам. Но из-за меридиана их не было. Возможно, потому, что королевская обсерватория ежегодно публикует схемы и карты, необходимые мореплавателям всего мира, и только безумец может отправиться в открытое море без таких карт.

А в них все расчеты ведутся от Гринвичского меридиана. Я понятно объяснил?

— Мне стало понятно, что вы большой знаток морского дела.

— Просто я немало плавал, а кроме того, любил математику и вообще точные науки.

— В нашей детской меня им не обучали. Боюсь, мое образование сводилось к тому, что знала гувернантка. Поэтому с цифрами я до сих пор не в ладах. Даже мама знает больше — видимо, ее гувернантка была немного образованнее, чем моя.

— Я и не надеялся, что вы овладели точными науками, — заверил Он.

 — Но все-таки чем ты больше увлекались?

— Историей и литературой. Нас, женщин, не учат в университетах, как вы знаете, но, к счастью, в нашем доме очень много книг, и я читала и читаю запоем.

Саймон откинулся на сиденье, пригубил из бокала лимонад.

— Могу признаться, — сказал он, — что никогда не увлекался историей.

— Почему? Это же так интересно!

В самом деле — почему? Он на минуту задумался. Неужели оттого, что история в каком-то смысле связана и с родом Гастингсов, а он чуть не с детства дал себе клятву не интересоваться тем, что было так важно для его отца?

Но, отвечая Дафне, он, разумеется, не упомянул об этом.

В их отношениях еще не наступило время для откровений и скорее всего не наступит.

Некоторое время они плыли в молчании, свежий речной ветер обдувал их лица, шевелил волосы. Потом Дафна сказала с улыбкой:

— Вы можете сердиться, но у меня не идет из головы сцена, когда моя мать взяла вас за горло и заставила поехать.

— Если говорить о моем горле, — ответил он, — это, пожалуй, больше относится к Энтони… — И, заметив, что у Дафны широко раскрылись глаза и она готова начать расспросы, быстро переменил тему:

— Что же касается прогулки, я уже устал повторять, что никогда бы не принял в ней участия, если бы не желал этого.

Начало фразы звучало не слишком вежливо, и Дафна готова была обидеться, но окончание несколько примирило ее с собеседником. Тем не менее она отвернулась от него и стала с еще большим вниманием вглядываться в медленно удаляющийся от них берег.