Генерал без армии

Грудь фашиста прошила автоматная очередь, и в полку умерших прибыло.

Остался еще один фриц, тот, который двигался по левой обочине. Он занимал самую выгодную позицию, находился вдали от всех прочих. Упругое туловище перекатывалось в траве. Эсэсовец поднимался на колени, бил очередями, падал, отползал. Пули летели над головами людей, распростершихся в пыли. Его автомат выплюнул очередную короткую очередь и замолчал. Кончились патроны в магазине. Немец упал на бок, стал лихорадочно перезаряжать оружие.

Неведомая сил вытряхнула Шубина из канавы. Он помчался вперед, выхватывая из подсумка гранату.

– Лежать, никому не вставать! – выкрикнул старший лейтенант, вырвал чеку и перебросил гранату через дорогу.

Эсэсовец истошно орал, видел, что происходит. Треск взорвавшейся гранаты заглушил его вопли. В последний момент он бросился бежать, но осколки поразили спину, перебили позвоночник, раскроили затылок.

Снова возник на арене Ленька Пастухов. Он пробежал вдоль правого борта грузовика, подкрался к нему с тыла, приподнялся, держа автомат одной рукой, выдал очередь в кузов.

Ничего не произошло. Ленька вскарабкался на борт, отогнул брезент и с торжеством проревел:

– Нет здесь никого! Мы всех перебили, товарищ командир!

Другой столь же отрадной новости и не придумаешь!

Разведчики вихрем вынеслись из леса, бросились на дорогу.

– Вставайте, товарищи!

Люди поднимались, неуверенно улыбались.

С каким-то душещипательным воем бросилась Глебу на шею Татьяна Викторовна Стрельникова, лохматая, как лахудра, в порванной гимнастерке, из-под которой выглядывало несвежее нательное белье. Шубин оторопел от такого напора. Вот только бурных ласк не хватало ему в текущей ситуации! Женщина смеялась, размазывала слезы кулачками.

Подходили другие, избитые, окровавленные, но вроде бы целые – полковник Василенко из отдела армейской разведки, член военного совета подполковник Кравец, майор Верещагин, подполковник Игнатов. Они смеялись, тискали разведчиков, как любимых загулявших родственников. Скалился, сияя свежей дыркой в зубах, красноармеец Панин. Лез обниматься лейтенант Жмаков, вполне живой, весь охваченный эмоциями, хотя и с лепешкой запекшейся крови на виске. Генерал-майор Боев кряхтел, ноги у него разъезжались.

Глеб помог ему подняться. Тот тоже начал обниматься, схватил Шубина за плечи, отстранил от себя, начал всматриваться так, словно не узнавал, потом зашелся каким-то каркающим смехом. По лбу начальника армейской артиллерии расплывался фиолетовый синяк.

– Вы пострадали, товарищ генерал-майор?

– Да уж, приголубили фрицы, еще не разобрались, кто перед ними, двинули казенником. Когда выяснили, знаешь ли, извиняться не стали. Молодцы, товарищи, вовремя прибыли.