Генерал без армии

Группа растянулась на опушке леса, бойцы прятались за пеньками и поваленными деревьями. Впереди зеленело поле, усеянное блестками клевера. До соседнего леса было метров триста. Между массивами пролегала проселочная дорога, пригодная для проезда, редкость в этой местности. Вставать в полный рост бойцы уже отвыкли.

Надрывно гудели мотоциклетные моторы. Справа налево проехали два мотоцикла с мощными колесами. В каждой машине пулемет и три члена экипажа. Негнущиеся спины, каски, очки в половину физиономии, не люди, а манекены. Они не шевелились, не смотрели по сторонам. Непромокаемые плащи надувались воздухом. Дождей в районе не было несколько дней, поэтому за мотоциклами тянулся шлейф пыли. Они проехали по полю, потом развернулись и покатили обратно."

"Один экипаж остановился посреди поля, другой двинулся к лесу, синеющему на востоке. Водитель заглушил мотор. Солдаты начали шевелиться, выбрались из машины, стали осматриваться, привели к бою автоматы.

Пулеметчик что-то сказал. Его сослуживцы повернули головы и уставились на лес, на опушке которого лежали разведчики. Они смотрели пристально, долго, казалось, прямо в глаза.

– На нас глядят, – сказал Никита.

– Да ну их в баню, пусть, – буркнул Ситников. – Не увидят они нас, если, конечно, шевелиться не будем. Но мы же не собираемся?

– Нам бы такое и в голову не пришло, – заявил Ленька Пастухов.

Вражеские солдаты снова пришли в движение, забросили автоматы за спины, достали сигареты. Пулеметчик вернулся в коляску, передернул затвор МГ-34 и наставил ствол на дорогу.

– Их не ждали, а они приперлись, – недовольно пробурчал Глинский.

– Ага, нарисовались, хрен сотрешь, – поддакнул Ситников. – И что, товарищ старший лейтенант, любоваться на них прикажете? Они же, как назло, напротив нас встали.

– Чего-то ждут, – сказал Шубин. – Давайте и мы погодим.

Оказалось, что мотоциклисты ждали колонну военнопленных, которую конвоировали эсэсовцы с овчарками. Оборванные люди в советских гимнастерках тянулись по дороге. Они выходили из восточного леса, волоклись через поле. Охранники шли сбоку от колонны. Рычали, рвались с поводков палевые овчарки.

Пленных было много. Голова колонны уже добралась до мотоцикла, а люди все еще выходили из леса. Изможденные, небритые, многие были ранены, при этом бинты не меняли неделями. Они брели в никуда, безучастные, равнодушные, не обращали внимания на грозных овчарок, на окрики автоматчиков.

В большинстве это были простые красноармейцы и представители младшего командного состава. Здоровые поддерживали больных. Они не смотрели по сторонам, машинально передвигали ноги, многие прикладывали усилия, чтобы не упасть.

Выход из строя карался расстрелом.