Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Она заслуживает счастья и цветущей герани на подоконнике.

— Мама воспитала из тебя умную девочку.

— И скольких нервов ей стоило, — закрываю глаза, — и к тому же уже пришло время становиться умной девочкой, чтобы шагнуть вперед.

— Спокойной ночи, Мила.

— Спокойной.

Откладываю телефон, и меня со спины обнимает Адам, который зарывается носом в волосы.

И обнимает без цели соблазнить, а чтобы поделиться теплом и участием.

— Плакать будешь? — шепчет на ухо.

— Нет, — прижимаюсь к нему. — Я выплакала тебе все свои детские слезы.

— О чем говорили?

— Папа распереживался, что у мамы кто-то появился.

— Поздновато.

— Вот и я о том же.

Разворачиваюсь к нему и касаюсь его щеки.

— Но я бы, наверное, и дряхлым стариком тебе бы житья не дал, — шепчет Адам.

— Да в старости бы ты меня не узнал.

— Узнал бы, — безапелляционно заявляет он. — И ведь я тогда решил поехать по другому маршруту просто так. Без надобности.

— Опять поговорим о судьбе и вселенной?

— Я об этом уже с Ваней поговорил, — Адам тихо смеется. — Он тоже маленький философ. Рассуждал, может ли Конфетка подружиться с белками, а если нет, то почему?

— И почему?

— Он на разгадке этой великой тайны он заснул, — Адам зевает.

 — И я чуть сам там не заснул, но, — медленно моргает, прогоняя сонливость, — я тебе чай должен.

— Да. Я его уже начала готовить.

— Так не пойдет, — мягко убирает меня в сторону и подхватывает с доски нож. — Только оставишь тебя без присмотра, так ты самодеятельность тут устраиваешь. Отшлепаю.

Косит на меня взгляд и ждет моей реакции.

— Притормози, — шепчу я, а сама чувствую, как краснею от его взгляда.

 — Что это еще за фантазии.

— Я для порядка и ласково. Тебе понравится.

— Чай, Адам, — с угрозой поднимаю указательный палец к его лицу. — Сейчас мне должен понравиться твой чай.

— Бессердечная.

Лихо подкидывает нож в воздухе и ловко его ловит, чтобы потом крутануть его в пальцах.

— Давай, восхищайся мной.

— Вау, — шепчу я. — Только Ване этот фокус не показывай.

— Мы начнем с палочек, — уверенно перехватывает рукоять ножа и гипнотизирует меня быстрыми и плавными движениями лезвия, которое срезает с имбиря тонкие слайсы.

Медленно отступаю, незаметно умыкнув смартфон со столешницы, и Адам замирает, настороженно глядя на меня:

— Что?

— Продолжай.

Когда Адам возвращается к имбирю, я фотографирую его, чтобы оставить в истории тот момент, как возится на кухне.

— Это точно новый уровень наших отношений, раз ты меня сфотографировать, — закидывает имбирь в стеклянный чайник. — Но ты в следующий раз предупреди, чтобы я попозировал.

Убираю телефон в карман, приваливаюсь к холодильнику, наблюдая за Адамом.