Бывший. Ворвусь в твою жизнь

И я без понятия, как вести себя в подобных ситуациях, когда бывший внезапно хочет поиграть в папу.

— Это ты тут играешь в гордую мать-одиночку, — поддаюсь в ее сторону. — Ты же у нас так любишь преодолевать трудности.

Молча возвращается к шарлотке, но я замечаю, что она сильно стискивает вилку и слышу, как поскрипывает зубами."

"— Ну какая же ты все-таки сволочь, — отбрасывает вилку, вытирает губы салфеткой и встает, — Трудности люблю? И не мать-одиночка. У меня есть мама, которая была с нами все это время.

— А где твой отец? — неожиданно спрашиваю я.

— А тебе какое дело?

— Если у тебя нет отца, то это многое объясняет, — едко отвечаю я.

— Да ты что, — на кухне вплывает Ирина, садится за стол и рассматривает какой-то листок. — Безотцовщина порождает безотцовщину? Это так работает?

— Я же тебе говорила, что он козел…

— Наш папа слился после пяти лет Милы, — Ирина кладет листок на стол передо мной. — Ушел к другой женщине, у которой были дети от прошлого брака. До сих пор вместе. Делаю вывод, что это была любовь. Алименты, встречи по выходным были, но это никак ему не помогло сохранить хорошие отношения со своей дочерью, хотя я всячески старалась этому поспособствовать.

— Мам, — шепчет Мила. — Ему это все необязательно знать.

Передо мной лежит рисунок космонавта в скафандре среди желтых звезд. Лица нет, только круглый шлем. Рядом ракета. Явно не четырехлетка рисовал.

— Наша ложь далеко зашла, — Ирина вздыхает и откидывается на спинку стула. — И я без понятия как все это расхлебывать, — переводит взгляд на меня. — Есть идеи?

Глава 10. Вы друг друга стоите

МилаПохоже, у Адама нет идей, раз он встает, подхватив рисунок космонавта:

— Благодарю за ужин, Ирина, и был рад познакомиться.

Складывает рисунок, кидает на меня разочарованный взгляд и выходит, а я за ним. В детскую не пущу, но он и не думает тревожить Ваню. Обувается в прихожей, накидывает пиджак и складывает рисунок космонавта, который у меня вышел сносным только с пятого раза, вчетверо.

Будет сейчас глупо кидаться на Адама в попытках забрать рисунок, однако завтра, вероятно, меня будет ждать истерика Вани, если после пробуждения не увидит на стене космонавта.

— В который раз убеждаюсь, — презрительно шепчет он и прячет рисунок в нагрудный карман пиджака к фотографии Вани, — что некоторые женщины слишком многое на себя берут. И нет, Мила, я не должен был за тобой бегать, валяться в ногах, разводить сопли-слюни и посыпать голову пеплом, чтобы потешить твое женское эго.

Вот как он воспринимает всю ситуацию: он непогрешимый альфа-самец, который имеет право на любовниц, ложь и шантаж.

— В наших отношениях, — подхожу к нему и заглядываю в лицо, — ты был старше и ты был мужчиной.