Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Мы ее достигли, теперь будем наблюдать и, вероятно, вновь оперировать после очередных снимков и анализов.

— Да лучше бы я сдох…

— Катюш, выйди.

Медсестра кивает, откладывает бинты, тампоны и торопливо покидает палату.

— Ваша жена такого же мнения, — Вячеслав смотрит на меня и не моргает. — Я, конечно, не тот человек, которому стоит раздавать советы семейным парам, но я думаю, что вам стоит развестись.

— Другого от своей жены я и не ожидал, — закрываю глаза.

— То есть вас не удивит тот факт, что она предлагала серьезную сумму за то, чтобы я организовал вам смерть на операционном столе?

— Даже так? — приоткрываю веки. — И во сколько она оценила мою жизнь?

Я испытываю лишь любопытство, какую сумму Диана была готова вывалить за то, чтобы стать “несчастной и уважаемой” вдовой. В ее картине мире предпочтительнее мужа похоронить, чем развестись.

И в который раз я убеждаюсь, что она не очень умная в своей ненависти и ревности. Глупая и наглая.

— Я к деньгам равнодушен, — отвечает Вячеслав. — Они меня совершенно не заводят. Триста тысяч в долларах — это достаточная сумма для хирурга, чтобы тот согласился совершить фатальную ошибку при операции?

— Вы могли потребовать больше, — недобро щурюсь.

— А насколько вы себя оцениваете?

— Вопрос с подвохом.

— Я же должен знать, какие нынче расценки на жизнь человека и на профессионализм хирурга.

— Я не знаю, — устало говорю я, — но я бы не отказался сейчас быть мертвым.

— Не будьте пессимистом.

Я издаю короткий смешок и сквозь боль смеюсь. Затем кашляю и сипло говорю:

— Хорошая шутка.

— Если вам так хочется, то вы можете себя жалеть, Адам, — Вячеслав клонит голову набок, — но с практической точки зрения это не принесет никакой пользы. И да, я считаю, что вы не должны были выжить с такими травмами и подобной кровопотерей, но вам удалось выкарабкаться.

— Очень вдохновляюще.

— И еще немного вдохновляющего, — Вячеслав отстраненно улыбается. — Вам будет больно. Часто — очень больно.

— Прекрасно, — едко отвечаю я. — Что еще скажешь?

— Возможна депрессия, поэтому рекомендую сеансы психотерапии, — Вячеслав задумывается на несколько секунд и продолжает, — как вариант, групповую терапию. Говорят, помогает.

Может, это сон? Может, я сейчас проснусь, а под боком сладко сопит Мила? Я ее обниму, поцелую, а она сквозь сон улыбнется? Может, никуда она не убегала?

— Кстати, — Вячеслав вздыхает, — когда я после третьей операции сказал вашей жене, что вас, вероятно, ждут серьезные проблемы с опорно-двигательными функциями из-за травмы позвоночника, то она заметно приободрилась.

Медленно моргаю. Да, она будет очень рада, когда меня выкатят из больницы на инвалидном кресле. Я же подлый и коварный изменщик, и меня настигла карма.