Господин моих ночей

Главное, маленький Талим жив, здоров, а остальное не важно. Значит, судьба у моего мальчика такая... — она снова прижала дитя к себе. — И я никому никогда не отдам его, даже не надейтесь. Он мой! Самый лучший, самый красивый, самый замечательный на свете ребенок. Правда?

Женщина требовательно уставилась на нас, и мы, разулыбавшись от облегчения, старательно закивали.

Какой бы эгоистичной, себялюбивой и вздорной ни была Нэсса, кажется, из нее получится неплохая мать. Лишь бы только любовь к сыну не заслонила для нее весь остальной мир.

Как-то мне не понравился этот нездоровый, фанатичный блеск в ее глазах.

Прошло шесть дней, заполненных работой, домашними делами и совместной заботой о ребенке. Организацией церемонии имянаречения, как ни удивительно, Нэсса занялась лично. По моей просьбе, Рик проводил ее в храм Сахтара, где в одной из полностью законченных часовен, уже начались службы, и познакомил с главным служителем.

Вернулась невестка подозрительно довольная и какая-то вдохновленная. Сказала, что обряд у темных проводится не сразу, а через несколько недель после рождения ребенка, поэтому у нас есть еще время. Похвалилась, как одобрительно приняли жрецы «отмеченного тьмой», как восхищались ее мальчиком.

Она теперь только и говорила, что о сыне. О том, какой он замечательный, красивый, не по возрасту умный и какая блестящая судьба ждет в нынешней Варрии того, кто при рождении благословлен самим Сахтаром.

— Со временем ему обязательно вернут герцогский титул, — вдохновенно вещала гордая мать. — Хотя, нет, зачем ему прежний? Дадут новый. Да-да. И земли.

Возражать ей было бесполезно, что-то объяснять и призывать не торопиться с выводами тоже."

"Мама тихонько вздыхала. Уна раздраженно закатывала глаза. А я старалась побыстрее сбежать, когда Нэсса в очередной раз заводила свою ликующую песню, и все чаще размышляла о том, что отправить невестку к родителям — все-таки неплохая идея. Сейчас малыш окрепнет, и попробуем отвезти их к родственникам. Пусть там сообща воспитывают «представителя новой варрийской элиты».

Ночные встречи с высшим стали реже, зато меня теперь каждый день под тем или иным предлогом вызывали в полдень. То обсудить инициацию маленького «темного», то дать «ценные» советы по его воспитанию. То объяснить, что никто не собирается наказывать горгула за его инициативу, и мне нечего так волноваться.

— Рик мне все рассказал. И о том, как ты его пытала по поводу фамильяра, храма и якобы сорванного тобой важного ритуала тоже, — посмеивался Айтон, прижимая меня к себе. — Лис, Хвич поступил совершенно правильно. Я обещал заботится о тебе и твоих родных и своего слова не нарушу. Так что, все в порядке, не беспокойся. А что касается ритуала… Я сам разберусь.