Господин моих ночей

Теперь, когда у всех имелась метка, Толла могла, ничего не опасаясь, вполне официально принять меня на работу и назначить жалование. Что она и сделала.

Правильно управлять поместьем — долг и обязанность каждой аристократки. Меня с детства готовили к этому, учили вести хозяйство, и сейчас уроки наставниц очень пригодились. «Гнездышко» процветало, хозяйка сама уже не справлялась, все равно ей понадобилась бы помощница, а мне она доверяла. Да и я за это время успела узнать поближе ее девочек и познакомиться с делами.

Правда, сначала Толла долго меня отговаривала, считая желание работать гордыней и блажью.

— Тебе повезло, так зачем утруждаться? — недоуменно пожимала она плечами. — Занимайся собой, домом, лечением госпожи Тины. Ну, и невестушку вашу тянуть, конечно, придется… Куда от нее денешься? А в остальном, пользуйся случаем, отдыхай. О содержанке заботится мужчина. Это его дело. Твоя обязанность — оставаться привлекательной и желанной, чтобы покрепче его к себе привязать... Подарки опять же никогда лишними не бывают...

Но я мучительно не хотела ощущать себя содержанкой, пусть и являлась ею по сути. И никаких дополнительных подарков тоже не жаждала. Мы заключили договор, я продала высшему свои ночи, он заплатил. Больше мне от него ничего не нужно. Слава Каари, Айтон и не предлагал ни драгоценностей, ни еще чего-то сверх договоренного. Как чувствовал, что я все равно не возьму.

Браслет — единственное, что я приняла, да и то, он оказался не украшением, а дополнительной меткой. Именно поэтому я, вопреки требованию, все-таки прятала его под рукавом. Встречу мага или патруль — достану, а лишний раз демонстрировать, что я кому-то принадлежу, незачем. И высший не вправе настаивать. Он владеет только моими ночами, что я делаю днем, его не касается."

"Нэсса после нашей беседы и моей отповеди притихла и старалась вообще не выходить из комнаты, а когда показывалась, вяло цедила приветствие и проплывала мимо. Жаловаться она прекратила, высказывать претензии и ныть тоже. У нас установилось что-то вроде негласного перемирия. Очень хрупкого, — мне постоянно казалось, что это лишь затишье перед бурей. Может потому, что время от времени ловила на себе хмурые взгляды невестки, и они не сулили ничего хорошего.

Лэйр Сюфрэ наведывался почти каждый день, осматривал маму и неизменно радовал прогнозами.

— Все будет хорошо, барышня, — улыбался он всякий раз, когда я в нетерпении бросалась навстречу. — Ваша матушка очень слаба и сильного воздействия с моей стороны не выдержит, поэтому выздоровление и идет так медленно. Пока. Все, что ей нужно, это целебный сон. Помимо моих снадобий, разумеется.

Мама уже почти не кашляла. Исчезла болезненная синева с губ, а на щеки вернулся легкий румянец.