Я тебя (не) забыла

Только одно «Лерочка» из уст мужика завело его похлеще чужой руки на плече у Ани.

Аркадьева смутилась, забормотала что-то. Единственный Мелёхин, видимо, понимал, как ей неудобно всеобщее внимание. Так всегда было.

– Да зачем, она ещё ребёнок, не поймёт даже. Живая или не живая.

– Всё она поймёт, – отрезал мужик.

– Да рано ей ещё. И к чему дерево портить.

– Можно в питомник растений съездить, – подключилась к разговору Ангелина. – Там специально выращивают для праздника. И не придётся лес разорять. Я в том году с племяшами ездила, выбирали ёлку как раз.

За столом развернулась небольшая дискуссия по этой теме. Нужна ли живая ёлка маленькому ребёнку, или и искусственной достаточно? Какая-то эко-френдли настроенная пара доказывала, что живая – это намного экологичнее.

– Исследование было, так результаты показали, что владельцу искусственной нужно пользоваться своей ёлочкой больше двадцати лет, чтобы компенсировать урон природе, – активно отстаивала свою позицию девушка. – Обычная уже через семь лет до трёх метров вырастает. А новогодние продают, ну чуть больше метра, то есть три года и ёлка готова, а не двадцать лет и переработка пластика.

Кто-то вспомнил своё детство, атмосферу праздника и запах хвои в доме.

– Всё решено, на следующей неделе поедем, в питомник или лес, без разницы, Ань, выбирай сама, – заявил мужик.

– Да не надо, Матвей Сергеевич, и рано ещё, до праздника-то три недели.

Интересно, – подумал Мелёхин, – в постели она к нему тоже по отчеству обращается? – и уставился на Аню с какой-то неадекватной злостью.

А Ане сделалось как-то неудобно, что она и её дочь стали косвенной темой для обсуждения. И Матвей тоже хорош, мало того, что при всех тискает, когда она сама ещё до конца всё не решила, так о Лерке заговорил, прекрасно зная, как не любит она обсуждать личное на публике.

Аня заёрзала, чувствуя себя неуютно, взгляд прыгал с предмета на предмет, с человека на человека, пока не остановился на Мелёхине, который снова сел напротив. Нарочно он, что ли, это делает? Ей-то показалось днём, что с ним можно вполне нормально общаться, но сейчас ответный взгляд Серёжи, которым он наградил её, был каким-то странным. Опять к нему вернулась резкость и твёрдость. От сегодняшней непринуждённости, с которой они набирали «дрова» для костра, и следа не осталось."

"– Слушайте, давайте возвращаться уже, а? – заявил друг Паши, тот который тоже Серёжа, но айтишник. – У нас же на вечер не менее чудесная программа.

Кто-то крикнул:

– Баня!

– И в сугроб!

Взрыв хохота прорезал вечереющий лес.

И компания дружно засобиралась в обратную дорогу.

– Ну, Серый, ты разжигал, ты и туши, – хлопнул Паша по плечу Мелёхина.

– Да не вопрос, – не отводя взгляда от Ани, Сергей одним глотком допил глинтвейн.