Я – Стрела. Трилогия (СИ)

Сантана и Дагерт удостоились медалей «За храбрость в безнадежной ситуации». Интересно, почему у награды такое странное название, неужели бывает «храбрость в надежной» обстановке…

— Райден Камачо! Знак участия в Прорыве и медаль — «За храбрость в безнадежной ситуации»!

О. Райден! Райдена тоже наградили несмотря на то, что он официально еще не является студентом ГАСа.

Вместо того, чтобы идти к трибуне под восторженные аплодисменты при озвучивании знаменитой фамилии, Камачо решительно отодвинул соседа и рванул назад ко мне. Схватил за руку, улыбнулся светло и только потом двинулся к месту чествования.

Никто из присутствующих, включая меня саму не понял причины произошедшей заминки. До тех пор, пока претор прямо не спросил:

— Что случилось?

— Разделял радость с невестой, — громко сообщил Райден, встряхнув белой гривой и высоко подняв руку со сверкающим перстнем обручения на пальце.

Неверяще разжав ладонь, которую только что пожимал нобиль, я обнаружила точно такое же помолвочное кольцо. Все-таки решил обручиться до получения студенческого статуса, да еще ухитрился спровоцировать широкую огласку.

Не ожидавший такой наглости претор, звучно откашлялся. Уголки его губ подергивались, словно мужчина с трудом прятал смех.

— Поздравляю тебя и всю семью Камачо с заслуженной… наградой! — громко сообщил он под недоуменный шепот и восклицания из толпы приглашенных родных и близких."

"Кажется, у меня горели щеки. А вокруг… хлопали однокурсники. Как в тумане, я почти не слышала, что говорили вокруг, какие вопросы задавали обступившие меня и смешавшие ряды друзья, лишь переводила взгляд с одного горящего любопытством лица на другое. Острый камень перстня резал изнутри плотно сжатую руку.

Ко времени возвращения нобиля, наше построение опять приобрело некую стройность, развернувшись к зачинщику скандального происшествия и встречая его криками поздравлений. Подошедший герой благосклонно кивал в своей излюбленной манере, а сам, не сбавляя шага, втиснулся во второй ряд, вытолкнув на свое место в первом Олафа.

— Чего замерла? — довольно шепнул он. — Отлично же получилось. Никакого нарушения дисциплины. Меня спросили — я ответил.

Расцепив мой побелевший кулак, он вытащил кольцо и надел на подрагивающий палец.

Полюбовался на содеянное и нежно поцеловал в внутреннюю сторону ладони, где сходились линии судьбы. Вот и все. Вскинув голову, я встревоженно посмотрела на секцию приехавших родственников. Раннее чинные аристократические ряды гомонили, перекрикивались, возбужденно переспрашивая друг друга. Матери Камачо не было видно, зато, широко расставив ноги и скрестив руки, на меня в упор смотрел отец. Выражение лица отсюда в деталях было не разглядеть, но от всей фигуры веяло недовольством.